– Но в документах черным по белому написано, что вы берете имя де Вильяр, а ранее вашей фамилией была де ля Рено!
– воскликнула Мариса.

Джул видел, как недовольно поморщилась Сандра, но ответить она не успела.

– Точно так же как в другом документе написано, что баронесса де Вильяр, уроженка одной из северных губерний, вышла замуж за барона де Вильяра девятнадцать лет назад, а через полгода барон скончался от болезни желудка, - раздался властный, уверенный в себе голос.

Все разом подскочили с кресел и опустились в поклоне. Все, кроме Сандры. Она лишь приподнялась в знак подчинения, а потом снова вернулась на диван. Это потрясло всех присутствующих. Все ждали гнева королевы, но та лишь горько улыбнулась, а потом поинтересовалась, давая всем разрешение вернуться на свои места.

– Что ты им рассказала, Александрия?

– Только то, что им можно знать, - не менее спокойно ответила Сандра, - историю рождения Катрин, историю появления титула и назвала одно из имен, которое я использую в работе.

Королева только кивнула и посмотрела на графа де Рено:

– Сударь, боюсь, ваше имя очень удобно в работе. Поэтому я вынуждена извиниться за его использование, но оно необходимо вашей стране, особенно в нынешние неспокойные времена.

Сомнений не оставалось. Эта женщина служит на королеве и при этом они не боятся это признавать. Джул видел, как его друг проглотил протест, и знал, чего ему стоило промолчать, а королева тем временем продолжала:

– Если вы не возражаете, мы с леди Александрией переночуем в вашем доме, а завтра я почту вас честью присутствовать сразу на двух свадьбах.

– Что ты затеяла, Надия?
– напряглась Сандра.

– Выдам замуж свою любимую фрейлину и подопечную, за которой я приглядываю.

– Нет! – побледнев, но жестко произнесла Сандра.

– Нет, надо было говорить до того как раздвинула ноги!
– отрезала королева.
– У ребенка должен быть отец!

– Я этого не сделаю!

– И где же твой подопечный найдет еще одну глупую баронессу, которая возьмет его в мужья! Ему-то это точно выгодно - без этого новое звание не получишь, да и тебе тоже грех прикрыть.

– Я сказала, нет!

– Хватит!
– королева явно потеряла терпение.
– Поздно протестовать, головой надо было думать, а коли нагуляли, то теперь отвечайте. Свадьба завтра. И мой вам совет, Джулиан: даже не пытайтесь сбежать! Мой гнев вас везде найдет. И тебя, дорогая, это тоже касается.

Александрия встала и выскочила из комнаты, хлопнув дверью, а потом хлопнула и входная дверь.

– Вернется, куда денется!
– пожала плечами королева, а потом посмотрела на Марису.
– Я очень надеюсь, дорогая, что все, что было сказано в этой комнате останется в ней и никуда не выйдет. В ином случае я буду точно знать, к кому посылать палача.

Женщина побледнела, но лицо королевы было стальным, а взмах руки не дал женщине даже рта открыть.

– Мне все равно, о чем вы думали, когда шли против моей любимой фрейлины, но я не потерплю повторения подобного. Все, что было сказано в этой комнате останется тут и умрет с присутствующими. Я ясно выражаюсь?

В комнате раздался хор голосов, подтверждающих свое понимание.

– Вот и славно. Если граф не возражает, я бы хотела отдохнуть. Кареты - это крайне Утомительно, - королева снова улыбалась, а потом посмотрела на Джула и добавила: - я советую вам провести эту ночь с удовольствием. С завтрашнего дня вы станете и мужем и бароном. А у обоих этих ипостасей много обязанностей, и я очень надеюсь, что вы будете достойно их выполнять. И я не пожалею, что отдала вам свою любимицу. Ах да, Мариса, вам лучше сегодня же покинуть этот дом и не появляться при дворе, желательно год, а можно и больше.

А потом королева вышла за дверь, и все услышали, как она раздает распоряжения слугам. Когда же все стихло, Мариса встала и тоже вышла. А все присутствующие снова слушали распоряжение, а потом карета отъехала от дома, и только тогда Джул сорвался.

– Я не женюсь на падшей женщине!

– А у тебя есть выбор?
– раздался усталый и какой-то отчаянный голос от двери.
– Его нет ни у кого из нас, и ты, и я просто пешки в ее игре! Завтра я стану твоей женой, а ты станешь моим мужем, и знаешь, мне уже жаль ребенка, которого я ношу. Ведь в семье, заключенной таким образом, не может вырасти нормальное дитя!

Она развернулась и ушла, а он просто упал на диван и закрыл лицо руками, прекрасно понимая, что выхода у него нет. И та, о ком он грезил и кого ненавидел все это время, займет место, которое ей не принадлежит, и Джул ничего не мог изменить. В этот миг он ненавидел всех, но сильнее всего - самого себя.

В ту ночь он пил, а на рассвете ввалился в спальню своей будущей жены.

Сандра тоже не спала эту ночь. Поступок королевы вывел ее из равновесия и то ли еще будет.

'Как Надия могла? Неужели она не понимает, чем это кончится? Зачем она это сделала?'

Она прекрасно понимала, что она пешка, и королева придумала для нее какую-то комбинацию. Только она никак не могла понять, какую именно и где искать подвох. Зря она сказала о беременности, и зря ждала понимания. Эта женщина не умеет понимать. У нее нет сердца. Только расчет и знание того, чего она хочет.

Эти все мысли убивали ее, но сильнее всего был страх. Страх за малышей, которых она носит. Ведь теперь эти дети могут стать источником раздражения и ненависти для своего отца, и это пугало Сандру. Она не хотела, чтобы ее крох ненавидели. Она боялась этого.