Я лежал в полумраке на постели и ждал Габриель, волнуясь словно в первый раз.

Да это и был наш первый раз!

Она пришла, завернувшись в простыню, в мягких меховых туфлях, практически неслышно.

Простыня упала на пол. Габриель легла рядом со мной и укрылась перинкой до подбородка. Ну что ж, если игра в девственницу необходима — я готов подыграть ради столь сладкого приза! Свеча на столике рядом с кроватью была быстро потушена.

Я жадно целовал губыГабриель, а она робко, словно девочка, отвечала мне.

Она хихикнула, и ее нежные ласки медом разлились по моему возбужденному телу.

— Ты восхитительна… Я обожаю тебя… — шептал я, благодарно целуя живот Габриель, груди и гладкие нежные бедра.

Засыпая, я обнимал ее за плечи. Пряный запах ее волос дарил мне покой…

Мы завтракали вдвоем.

Габриель, свежая и бодрая как птичка, намазывала для меня маслом булочки и с неподдельным интересом рассматривала мое лицо.

— Ты что-то хочешь спросить?

— Тебе было хорошо со мной?

— Ты восхитительная любовница, милая!

— И это все что можешь сказать?

— Я благодарен тебе за твою жертву и очень счастлив…

Она улыбнулась и отпила вина из серебряного кубка.

— Такого нежного любовника у меня еще не было… Тебе неприятно вспоминать о том, что ты не первый у меня?

— То, что было ранее, только сон — забудь его!

Габриель вздрогнула и опустила голову.

На военном совете я изложил свое решение.

— Сьерры, мы идем на юг! Фостер, свяжись с бастардом и передай ему еще денег и оружия.

Наша цель — Лонгшир!

Теперь же главное — о чем будете знать только вы трое и до поры.

Я вышел из-за стола и впустил в боковую дверь Габриель.

— Сьерры, представляю вам пропавшую два года назад единственную дочь герцога Лонгфордского — Габриель! Мы пойдем на юг чтобы вернуть ей отцовское наследство!

Сьерры открыли рты от удивления. Фостер оправился быстрее всех и, подскочив, облобызал ручку герцогини первым.

Габриель заняла место за столом совещания.

— Уважаемые сьерры, я благодарна его величеству королю Севера Грегори за оказанное гостеприимство и готовность защитить мои права с оружием в руках. Со своей стороны я клятвенно обязуюсь, вернув наследство отца, оказать поддержку борьбе Вашего величества. Лонгшир будет вам преданным союзником!

— Бастарду Финнею это не понравится, государь! — Осторожно начал Фостер.

— Мы найдем чем занять бастарда… И потом, о правах Габриель на Лонгшир мы заявим только прибыв с армией туда. Через две недели выдвигаемся на Гартунг, а оттуда на юг по плоскогорью.

На обед я пригласил к себе Хэрри Эльсинера.

За зиму в Корнхолле милейший барон отрастил бороду и слегка растолстел.

— Хэрри, вы самый мой дорогой пленник, но поскольку выкуп за вас так и не внесли, придется дать вам свободу под ваше честное слово.

Похоже, Хэрри не верил своим ушам.

— Вы отпускаете меня, Грегори?

— Вы свободны, мой друг! Вы были пленником не моим, а Бернадетты… Она умерла, а значит вы свободны!

— Почему же это пришло вам в голову только сейчас, а не осенью?

Я расхохотался.

— Вы не рады свободе, барон?

— Ну–у… В общем-то я и так свободен. В Корнхолле я гулял где угодно. Девушки здесь веселые и недорогие, а эль крепок и свеж …обычно… Верно, вы что-то хотите от меня?

Хэрри, прищурившись, с улыбкой, разглядывал мое лицо.

— Вы были вассалом герцога Лонгфордского, Хэрри, и у меня есть небольшая просьба — передать письмо его вдове — прелестной Луизе. Я полагаю, это поручение вас не затруднит?

— О, совершенно излишнее беспокойство, государь! Я выполню эту просьбу с величайшим удовольствием!

— Скажите, друг мой, кто из баронов Лонгшира влиятелен настолько, что способен бросить вызов герцогине?

— Барон Корки, государь, на юге в южной марке он бесспорный лидер среди аристократов.

В северной марке бароны разобщены и враждебны друг другу. Барон Корки весьма богат и влиятелен. Он может, как говорится, подсыпать перца в вашу кашу…

Вечером я напрасно прождал Габриель. Она не пришла. Я отправился в ее комнату сам.

Дуган, мой паж, сопровождал меня с канделябром в руке.