Клоди танцевала, и в этот момент ее хотели наверное все мужчины находящиеся в зале.

Клоди принадлежала мне. Принадлежала, но я ею не владел…

Все присутствующие знали, что Клоди подарена мне бароном Норбертом. Поэтому ни один мужчина в здравом уме не посмеет посягнуть на эту грациозную и соблазнительную девушку. Про то, что я не сплю с нею, из присутствующих вряд ли кто знал, и мужчины в зале мне бешено завидовали…

Я здесь, на пиру, скучал, и чужая зависть, следует честно признать, делала мою скуку не такой тяжкой.

Клоди завершила свой танец с последними звуками песни, простершись у моих ног на ковре, опустив лицо вниз.

Под щедрые аплодисменты она мгновенно оказалась на ногах и, приняв из рук пажа Ричарда маленький бубен, подняла высоко над головой и начала отбивать ритм, неторопливый, мерный, настойчивый…

Из дальнего конца зала ей ответил такой же бубен.

Всеобщий вздох пронесся над залом.

Вторая Клоди, копия той, что стоя ко мне спиной, отбивала ритм, также мерно ударяла в бубен.

— Магия… Это магия… — Прошелестело над головами.

Две Клоди, отбивая ритм, скользящей походкой двинулись друг другу навстречу.

Они встретились посредине, под яркой люстрой — две гибкие фигурки. И здесь отчетливо стало видно, что они совершенно одинаковы. Рост, фигура, походка, платье и белые вуали на лицах — все одинаково!

Бубны смолкли, и в руках у девушек вместо них оказали противоположные концы длинной горской шали, сложенной пополам.

Запела лютня, ей вторила свирель.

Две Клоди танцевали горский танец с шалью, но не так, как танцуют его горские девушки — они танцевали на цыпочках, на носочках скользя над полом. Стройные белые ножки мелькали в длинных разрезах платьев.

Над онемевшим и затаившим дыхание залом неслась мелодия, и даже я забыл на несколько мгновений о лютом морозном ветре, воющем за окнами. Танцовщицы как два мотылька, скользящих над летним лугом, живо напомнили о лете, о тепле и горячих солнечных лучах.

Я прикрыл глаза. Аура одной из танцовщиц сверкала изумрудным кружевом. Габриель устроила мне сюрприз. Именно она превратилась во вторую Клоди… Но когда она научилась танцу?

Танцовщицы приблизились к моему столу, кружась и меняясь местами в быстром круговороте, не выпуская концов шали из рук.

Смолкла свирель. Взмах шали, и передо мной, склоняясь в поклоне, осталась одна Клоди.

Изумленный ропот прокатился по залу.

Я поманил Клоди к себе. Она в мгновение ока оказалась совсем рядом, часто дыша, как после бега. Откинув на затылок вуаль, она смело смотрела мне в глаза. Это Клоди или Габриель?

— Габриель уже ушла, государь… — шепнула девочка.

— Благодарю тебя, милая, за твои танцы… Ты превосходна! Ты лучше всех! Ступай отдохни…

Поклонившись мне, танцовщица стремительно пронеслась по проходу и скрылась за дверями.

Насмешливый взгляд Доротеи.

— Смешно смотреть как все мужчины пускают слюни при виде этой пигалицы…

— Даже я пускаю слюни?

Лицо Доротеи дрогнуло, но она промолчала. Адель бы нашла что ответить…

Я ощутил внезапно как мне ее не хватает. Ее колкостей, озорства и неловких, но энергичных любовных ласк. Значило ли это, что я ее простил? Пожалуй, да.

Впервые в моем замке праздновали Рождество — День Рождения Единого Бога.

В большом зале установили елку. Габриель, пажи и вездесущая Мьюри украшали ее гирляндами, фонариками из бумаги, бантами и леденцами, завернутыми в вощеную бумагу.

Доротея уже на последнем месяце беременности и не участвовала в этой колготе, но с удовольствием сидела здесь в зале с рукоделием на коленях. Елка оттаяла в тепле, и запах смолы и хвои поплыл по залу.

Возвращаясь из фехтовального зала, я задержался на минутку в зале, постоял тихонько у двери, наблюдая за украшением дерева. Странный обычай, но весьма занимательный.

Раскрасневшаяся Габриель возвышалась на табурете и сверху дирижировала пажами, то посылая за одним украшением, то за другим, и собственноручно размещала на еловых лапах эту разноцветную мешанину, совершенно не боясь иголок. Пажи сбились с ног, но все это им ужасно нравилось, судя по их цветущим физиономиям. Даже «волчонок» Бронкасл ничем не выделялся среди них. Общее настроение праздника захватило и его.