Адэль воззрилась на Стивена ещё более удивленно. Она резко встала с земли и грубо оттолкнула от себя Стивена.

– Ты обвиняешь меня? Думаешь, я сдала вас полукровке Дарвейн? Да ты сошел с ума!!!

– Ты была высшим существом пять столетий! Откуда мне знать какие у вас там принципы?! Я допустил, что этой Роне нужна ты. Знания, которые тебе доступны, могут быть огромны, разве не так? Я думаю, что Роне нужно что-то, что можешь знать только ты, - Стивен перевел дыхание, - Я не обвиняю тебя, нет. Просто я хочу понять к каким ещё сюрпризам мы должны приготовиться, благодаря твоим недоговоркам.

– У меня нет недогов...

– А ещё это твоё изгнание из рядов высшей добродетели, - в сердцах высказался вслух Стив.

В холодном туннеле повисло молчание. Адэль не сводила глаз со Стивена, её губы еле заметно подрагивали. Филлириус не знал, что он может сказать или сделать: ведь он сам хранил одну тайну, которая могла стать немалым сюрпризом. Он не мог вступиться за Адэль, так как и сам грешил недомолвками, но и Стивена поддержать не мог. Стивен же оказался совершенно раздавлен, своим внезапным порывом. Он знал, что этой темы касаться не прилично, но было уже поздно.

В размеренную тишину прокрался звук, падающих с потолка, капель воды.

– В последний день Великой войны, - тихо разбавил его голос Адэль, - был проклят великий воин - Ардал Салтас. Ему было суждено не знать покоя ни в жизни, ни в смерти, пока он не искупит вину перед душой, несправедливо убитого им человека - Нала Бъюкера. За убийство Нала, он должен был получить прощение из уст человека из рода Бъюкеров. Следить за Ардалом Салтасом, и за тем, как он искупает вину согласно проклятию, было поручено мне. Я стала его проводником и хранителем. Он скитался почти пятьсот лет - проклятие дало ему очень долгую жизнь, дабы он сумел исполнить то, что ему поручено. Судьба была не на его стороне: все дети, внуки, правнуки Нала Бъюкера, умирали до того как он находил их. Но однажды случай забросил его на Восточный континент, где он освободил несколько сотен рабов. Среди этих рабов был мальчик, к тому времени уже дальний родственник Бъюкера. Ардал узнал об этом и поспешил снять с себя тяжкое бремя проклятья. Он нашел мальчика, но прежде чем он успел получить долгожданное прощение, ребенок умер от лихорадки. Этот мальчик был последним из рода Бъюкеров. Прощение было получать уже не у кого.

Когда Ардал убил Нала Бъюкера, шла война, умирало много людей. Война сама не справедлива, какими бы благими намереньями она не руководствовалась. Именно поэтому я считала само это проклятье глупостью. Я часто просила демиурга снять проклятье, но он был непреклонен. Тогда я сама, данной мне властью, освободила Ардала от проклятья. Демиургу это не понравилось. Он заявил, что я превысила свои полномочия, что не имела права снимать проклятие. Он счёл условия проклятия неисполненными и отменил данное мной прощение. Освободив Ардала, я нарушила закон йараев. И я сама это знала. Хотя, по правде говоря, я и нарушила-то закон только частично. В книге Законов, в отношении проклятий, сказано: "Человек не вправе проклясть другого человека, не имея на то справедливых причин. Справедливость проклятия определяют йараи. Во имя спасения любое проклятье должно выполняться беспрекословно. Все условия освобождения должны быть выполнены в точности со слов проклятья. Проклятье нельзя отозвать. Проклятье нельзя снять ни одним магическим или иным способом, кроме случая, когда на то есть воля демиурга".

У йараев нет эмоций, ничего кроме чувства долга и справедливости. Они могут быть как мягки, так и в равной степени жестоки. Они поступают согласно словам закона и воле демиурга, и ничего при этом не ощущают. Это их главное отличие от живых людей и обычных человеческих душ. Я... мне довелось стать исключением: когда меня сделали йараем, я не утратила то, что присуще лишь человеку. Я могла чувствовать, как чувствуют люди, хотя это и заметно уменьшало мою силу йарая. Поэтому я не могла не освободить Ардала - мне было больно видеть, как он несправедливо страдает, хотя демиург считал, что Ардал проклят по справедливости. И именно поэтому, демиург был зол, и удивлен одновременно: он не ожидал, что моих сил хватит на снятие проклятья. Их и не должно было хватить, и никогда бы не хватило, если бы... демиург счёл мою излишнюю человечность в купе с неповиновением достойной наказания. "Хочешь вести себя как человек? Так и будь человеком". Так он сказал мне. А потом я оказалась в лесу. Человеком.

Адэль тяжело вздохнула. Её лицо ничего не выражало, словно она рассказала не личную тайну, а обычную историю из фольклора.

– А Ардал?
– мягко спросил Стивен, - Что с ним?

– Демиург вернул снятое мной проклятье. Может я и ослушалась его воли, но когда я стала человеком, появилась одна вещь, непротиворечащая закону, и изменить этого не мог даже он. Когда я оказалась на земле, я простила Ардала за убийство Нала.

– Как?!
– в один голос удивились Стивен и Филлириус.

– Я простила его на правах последней из рода Бъюкеров. На правах родной сестры Нала Бъюкера. Пока я была йараем, я не могла воспользоваться этим правом, потому, что не была жива. Когда демиург изгнал меня, я смогла простить Ардала. Демиург больше не пытался мне помешать, хоть и мог.

– Зачем ему было тебе мешать?

– Такого закона нет, но теоретически считается, что проклятье... не может... снять тот..., кто его наложил.

– То есть? ты прокляла его?

Адэль посмотрела Стивену прямо в глаза. Раньше он не замечал, каким холодным и одновременно величественным может быть её взгляд. Сейчас, зная о ней так много нового, Стивен смотрел на Адэль совсем по-другому.

– Да. За несколько дней до встречи с тобой, некая сила, не уверена точно, чья именно, вернула меня на пятьсот двадцать пять лет назад, и показала последний день Великой войны. Тот самый день, когда это произошло, - Адэль посмотрела на друзей и решила рассказать им всё с самого начала, - Нал умер, когда мне было пять. Через девять лет, я ушла из дома, чтобы найти человека, который это сделал. У меня было ещё два брата, но Нал... Его я любила больше всех. Даже больше родителей. Наверно потому, что он один видел во мне обычного ребёнка, а не обузу, которую надо кормить, когда кругом идет война и не удачную партию для какого-нибудь вельможи. Из того дня, когда он умер, я помнила мало: только его тело, обмякшие руки и человека в красивых доспехах, с синим гербом Гарона и изображением королевских регалий на накидке. Я не запомнила лица того, кто убил Нала. Только эти доспехи и были моим ориентиром много лет. Они были отмечены личным гербом короля, я не сомневалась, что найду их владельца. В храме Богов-создателей, я поклялась, что отомщу за Нала. Через три года тщетных поисков, я попала в лагерь врага. Оттуда меня вытащил мужчина. Он назвался Уильямом и сказал, что служил королю, но заговор при дворе запятнал его репутацию и его приговорили к казни за измену правящей короне. После этого он смог бежать и стал свободным, но продолжил сражаться за короля, устаивая налеты на вражеские лагеря, с небольшим отрядом верных ему людей. Я осталась с ним, полагая, что рано или поздно он, возможно, приведет меня к убийце Нала. Тогда мне было семнадцать. Меньше чем через год совместных странствий, он предложил мне, по окончании войны, стать его женой, - Адэль едва заметно улыбнулась уголками губ и покраснела, - Я любила его. В день моего двадцатилетия, я, он и все его люди, попали в западню. Мы потеряли друг друга. Я видела только, как на него обрушился удар меча. Потом меня чем-то ударили, и очнулась я уже в повозке в окружение наемников из армии Независимых земель. Меня и других пленных, собирались переправить на Восточный континент и продать в рабство. В торговом порту Киле, вражеский отряд разгромила небольшая группа солдат короля. Пленных освободили и отвезли в поместье лорда Миарката, ближайшее: они были очень плохи, сами никуда бы не добрались, а графства и герцогства были последними рубежами в надежде на победу Гарона над Независимыми землями и Союзом. Там были и врачи, и еда, и всё... Предводителем, спасшего нас, отряда, был лорд Брендон Эйвери, герцог Баррена. Те, кто мог остаться с ним и сражаться, остались. И я среди них. Мы отправились в герцогство Баррен, что граничило на востоке с Кирией и Арлуа - одними из сильнейших стран Независимых земель и как могли, удерживали границы. Правда больше оружие в руки я не брала, да и боец из меня всегда был слишком заурядный, чтобы продолжать сражаться оружием. Я готовила для отряда, стирала одежду вместе с другими женщинами. Потом Брендон и его отряд вернулись в его главную резиденцию, в замок Ладрен, готовиться к обороне. Ходили слухи, что независимцы хотят нанести удар именно там. Замок после месяцев осады так и не взяли и именно благодаря этому не пал весь Гарон, герцогство Ладрен удержало восточную сухопутную границу с Независимыми землями.