– Постой, - вмешался Стивен, не скрывая удивления и тревоги, - Императоры правят всем миром?

Адэль снисходительно улыбнулась. Она постоянно забывала, что Стивен не знает и малой части о третьем мире.

– Они не правят миром. Только страной или странами, главами которых они являлись до того, как получили право зваться Императором. Миром они не правили никогда. Император это как Совет в твоем мире. Он нейтральное лицо, обязанное поддерживать существующие законы и мир между всеми странами и континентами. В случае разногласий, он - высший суд, наместник демиурга и его воли на земле. Помимо обычных законов, различных во всех странах, устанавливаемых местными королями, царями или князьями, есть один общий, Мировой закон. Так вот Мировой закон - единственное, над чем властен Император. На основе этого закона Император помогает соблюдать мир и вмешивается только тогда, когда от его решения зависят судьбы многих. Титул Император, скорее значит 'судья' и 'защитник', чем 'король'.

Стивен понимающе покачал головой. Такая система была знакома ему: Совет в его мире играл такую же роль. Когда-то. Последние столетия они как-то забыли, что им не все позволено.

– Ясно. Так что там сделал этот Маих-Фенхель?

– Маиф-а'Хьен, - поправила Адэль и вернулась к основной теме, - Он сделал единственное, что можно было сделать. Спасти род уже не представлялось возможным. Но знания Сотхат можно было сберечь. Он выбрал ребенка. Мальчика десяти лет. Одного из Сотхат. Маиф-а'Хьен использовал все магические силы, какими только располагал и ценой собственной жизни отгородил ребенка от недуга, постигшего род мальчика. Просто спасти мальчика от смерти было недостаточно, нужно было как-то остановить знания, уходящие вместе с жизнями людей Сотхат. Маиф-а'Хьен сделал нечто, чего я не могу объяснить. Он создал новый вид магии. Точнее, новый вид... магического существа, - Адэль поморщилась от отвращения, - Ни до него, ни после, никто не делал подобного. За исключением демиурга, создавшего наш мир и несколько новых видов. Маиф-а'Хьен дал мальчику способность вызывать души умерших. Демиург позволил ему. Не будь ситуация так опасна он ни за что не поддержал бы Маиф-а'Хьена. Этот новый дар был противен природе смерти и жизни. Но выхода не было. Вызывая души мертвых этот мальчик - Эзар Рилье, или как его назвали на востоке Эзарус Дже'Нэф - что значит Взывающий - мог вернуть все утерянные знания и получить новые. Миссию Сотхат удалось спасти. Болезнь, унесшая жизни многих тысяч людей этого рода отступила. В живых остались не более двух сотен. Эзарус вырос ни тем на кого надеялся его род. Поняв, какой властью его наделил Маиф-а'Хьен, Эзарус...

Глаза Адэль увлажнились. Стивен остро ощутил её состояние. Она была йараем пятьсот лет и чтобы ни говорила, страдания народа - всего народа, со всего мира - врезались ножом в её сердце. Боль людей была и её болью. Через день Адэль забудет об этом, и снова скажет, что ей плевать на людей, но сейчас Стивен видел правду по её глазам, по трясущимся рукам и побледневшему от жалости и бессильной злобы лицу. Он знал - она любит... любит, как бы ни старалась показать иное, но что-то давно сломило её, и теперь ненависть была её защитой. Стивен придвинулся ближе к подруге и подхватил упавшую с её ресниц слезинку. В это мгновение ему почудилось, что он, наконец, понял её по-настоящему.

– Эзарус использовал свой дар для дел безмерно жестоких. Он стал великим человеком. Поистине великим и могущественным. И чудовищным. Тысяча семьсот лет, почти целая эпоха, прошли под властью бессмертного Взывателя, сумевшего найти способ подчинять души умерших. Эзарус Взыватель создал армию мертвых. Он бы на вечность подчинил себе мир, если бы не вмешались Сартрас и Горгот - истинные хозяева душ. Как бы сильно они не ненавидели друг друга, в одном они единогласны: мертвые принадлежат им. Альянс праведности и греха. Единственный союз Сартраса и Горгота. С поддержкой демиурга и сильнейших магов того времени было решено уничтожить Взывателя. Все было готово, только Эзарус вдруг исчез. Он повелевал мертвыми и от них, вероятно, узнал планы на свой счет. Его не нашли. Он пропал, спрятался. Демиург знал где он, и мог сказать магам, но прямое вмешательство высших сил в жизнь людей может привести к катастрофе. Общаться путем знаков и намеков, как обычно делают йараи, не имело смысла. Слишком долго - ведь человек, к которому обращаются йараи или демиург, должен увидеть эти знаки, понять их, а это сложно. Знаки туманны, поскольку чуть более четкий намек и может случиться трагедия. Эзарус без сомнений успевал бы ускользать и решение о его убийстве сошло бы на нет само собой. Да и где бы он ни прятался, он вел себя тихо и пропал почти на девятьсот лет. Только потом демиург понял, что Эзарус всего лишь ждал удобного момента, - Адэль буквально выплюнула эти слова, вложив в них все своё отношение к Взывателю, - Этим моментом для него стала Великая война. Многолетняя, кровопролитная война, во время которой до него никому не было дела. Правда, он ошибся, считая, что о нем успели забыть. Как только Эзарус объявился, надеясь захватить господство над ослабленными Независимыми землями и Гароном, Сартрас и Горгот сразу возобновили свой план. Они нашли новых магов, самых сильных, и передали им заклинание. Суть этого заклинания была в том, что после ритуала его исполнения Эзарус должен был стать рабом первого, кто призовет его. Заклинание Лишения воли, созданное Сартрасом. Второй отчаянный шаг демиурга, противный природе, и снова из-за Эзаруса. По плану, призвать Эзаруса должен был один из членов его рода. Так Взыватель оказался бы под вечным контролем и ничего не смел бы сделать самостоятельно.

Стивен уловил разочарование в голосе Адэль и понял в чем дело.

– Не вышло.

Адэль прикусила щеку, надеясь сдержать слезы.

– Да. Лучше бы демиург перестал быть таким... таким безразличным и приказал бы кому-нибудь убить Взывателя, но нет, наш создатель стремился сохранить знания, которыми обладал Эзарус! Заклинание прочли, ритуал исполнили. Тело и душу Взывателя подготовили к подчинению. Но призвать Эзаруса не удалось. Человек из Сотхат, который должен был призвать его, подчинить себе, умер. Маги пошли к другому члену рода, и тот был мертв. И третий, и четвертый и все... Все кого они находили. Все. Эзарус выискивал членов своего рода и убивал их. От отчаяния они решили передать секрет как призвать Эзаруса смертному. Из поколения в поколения, отец передавал бы сыну это знание и пост тюремщика, но это, к сожалению, не давало точной гарантии. Достойного смертного нашли, но всех четырнадцати магов, участвовавших в этом, Эзарус убил раньше, чем они успели сказать, как завершить ритуал. Тайна подчинения Взывателя умерла вместе с теми магами. Во всяком случае, так думали все, в том числе сам Эзарус. Он снова скрылся, наверно не хотел искушать судьбу. А сто лет назад родился Владис Вангорский, который недавно стал Императором. Он оказался умнее Взывателя и... вероятно могущественнее. Не знаю, как и откуда, но он узнал всё, что нужно для завершения ритуала и подчинил Взывателя. Теперь Эзарус служит ему, называет своим господином и трепещет перед ним словно раб. И он не в силах вырваться из рабства, иначе давно бы уже сделал это. Один сильнейший маг превратил в своего раба другого, того, кто когда-то правил миром и это при том, что на самом деле Император и на десятую долю не так опасен, тщеславен и жесток, как был Эзарус, но похоже в сотни раз умнее, а теперь и сильнее. Эзарус же - неиссякаемый источник знаний. Есть всего три вещи, которые он, а значит и Император, не в силах получить - знания йараев, демиурга и, отчасти, Богов - суть бытия.

Адэль замолчала. Подняв с земли еловую ветку, закинула её в костер и проводила взглядом, взлетевшие в небо искры.

– А что будет, когда Император умрет?

Внезапный вопрос Стивена прогнал тихий лесной шепот и напугал Адэль.

– Тогда Эзарус может стать снова свободным. Когда это случится, мир содрогнется. Он уже содрогается. Но этого не случится. Нет, конечно, Император умрет, рано или поздно, но не раньше, чем Эзарус. Когда Император завладеет последним Элементом, вместе с ним он получит безграничную мощь, завладеет секретом Эзаруса призывать души, уничтожит последнего из Сотхат и положит начало новому роду - роду Вангор, более могущественному, чем тысяча, таких, как Эзарус.

Адэль словно зачитывала смертный приговор: монотонно, без эмоций. Неожиданно на её губах появилась слабая улыбка - ответная насмешка над злой иронией будущего.

Стивен продолжал смотреть на Адэль, как бы давая ей понять, что его вопрос ещё в силе.

– Но если Император вдруг, все же умрет раньше, чем Эзарус, то мы все, скорее всего, станем рабами Взывателя.

Филлириус вернулся из леса и первым делом задал немой вопрос Адэль. Девушка бесцеремонно отвела глаза, сделав вид, что не поняла мысли пророка. Этот жест подтвердил опасения Филлириуса - Адэль не рассказала Стивену ни о причине своего срыва во дворце Императора, ни о самом срыве. Филлириус заподозрил в скрытности подруги неладное, но промолчал. Может он все ещё надеялся на откровенность, хотя в душе чувствовал, что Адэль не собирается ничего рассказывать. Стивен задал ещё несколько вопросов, и друзья, рассевшись вокруг костра, наконец озвучили друг другу главную проблему:

– Что теперь? Куда дальше?

Разве много было вариантов? Друзья и до того как попали в плен к Императору были в розыске, а теперь, когда они сбежали их наверняка ищут тщательнее прежнего. Вернее, ищут не их, а только Адэль. Филлириус тактично молчал об этом. Рано или поздно Адэль всё расскажет. И все же по какой-то причине этого может не произойти... Что ж, тогда Филлириусу самому придется заставить Адэль. Но вдруг то, что она скрывает - личное, и не имеет никакого отношения ко всему происходящему? Он рискует разрушить их дружбу зря? Что ж, все это будет потом, он ещё подумаем об этом как следует.