Бенджамин обнял Рону и прижал к себе.

– Прости ты. У меня нет права высказываться. Ты выше по положению и я дол...

– Да при чем здесь положение, Бен!
– Рона вырвалась из объятий и пошла к дворцу.
– Я просила прощения за то, что сама коснулась темы твоего положения, - Рона говорила то тихо, сквозь зубы, то высоким голосом, почти крича, - потому, что время с тобой, единственное, когда ни ты, ни я, можем не думать о положении. И я ценю это время!

– Прости, что усомнился в тебе, - крикнул Бенджамин вслед Роне, и она остановилась.

Вернувшись назад, Рона взяла Бена за руку.

– Так лучше, - шепнула она, - Пойдем обратно, здесь холодно.

После разговора в саду, они вернулись во дворец. Они не разошлись каждый по своим покоям но, даже оставшись рядом, более не сказали друг другу ни слова. Оба в те минуты слишком ясно понимали, что она никогда не сможет в полной мере дать ему то, чего он хочет, а Бенджамин никогда бы не рискнул поставить её перед выбором.

* * *

Наступило утро тринадцатого ноября тысяча пятисотого года. Холодное утро, морозное. Земля покрылась инеем. С севера дул ледяной ветер. Небо затянулось серыми тучами.

Рона проснулась на рассвете и сразу пошла к Императору. Она застала его в тронном зале. Отдохнувшим он не выглядел, и Рона сильно встревожилась.

– Владис, - первой заговорила Рона, - вчера тебе было плохо. Среди ночи у тебя случился странный приступ. Что произошло?

– Ты приходила? Я уже и не помню. Я не знаю, - растерянно бормотал Владис, - Всё было в тумане. Я чувствовал только боль. Было ощущение, что во мне живут два человека и один из них сходит с ума. Раньше у меня иногда возникало подобное, но не так сильно. Прежде это походило на какие-то мимолетные вспышки, почти безболезненные. Но вчера... Клянусь великими йараями, Роналисса, не будь я так силен, я бы не смог пережить вчерашней ночи. А сейчас ещё этот проклятый снег!

Удивленно, Рона посмотрела в окно. И действительно: за окном было все белое, ничего не видно, кроме стены падающего снега. Рона ахнула.

– Быть не может! Что это?

– Успокойся, - приказал Император, - я и сам не понимаю этого.

– Прогрей землю. Пусть снег растает. Или растопи его в тучах. Преврати в дождь. У тебя же есть Элементы! Всё кроме материнских долей, всё остальное твое. Твое! Снега быть не должно, это нарушает порядок вещей!

Император встал в кресла. Подойдя к Роне, он до боли схватил её за руку и потащил на балкон. Вытащив из-за пояса кинжал, Владис уколол им палец Роны и крепко сжал его. Единственная капля крови, размером с горошину, полетела вниз. Когда она упала на снег, Император грубо повернул лицо Роны к себе.

– Кровь, пролитая на Инисово поле - преступление. Преступление и нарушение порядка вещей - не осквернять священное место. А теперь, - Владис убрал кинжал, намотал на руку волосы Роны и, дернув, заставил смотреть на каплю её крови на снегу.
– Смотри!
– крикнул он, - Там внизу, твоя кровь, пролитая мной.

Приподняв Рону за волосы, он швырнул её обратно в зал. Роналисса беспомощно распласталась по полу. Глаза Владиса горели гневом.

– Мне плевать на порядки! У меня всего три Элемента! Три! Я могу сколько угодно растапливать снег и превращать его в дождь! Какой от этого толк? Земля, Огонь, Вода - вот все чем я располагаю. Этими тремя Элементами я владею. Сейчас время Воздуха! Его сильнейшая часть - ветер, всегда гнал снеговые тучи в море Пустот, и не давал наступать зиме в тысяча пятисотый год каждой эпохи. Он и сейчас должен делать это! Но он не делает! Я хочу выяснить причину! Мне плевать на то, что идет снег, мне нужно знать, почему Воздух, впервые за семь тысяч лет, не делает то, что должен. Мне нужен последний Элемент. Мне нужен Воздух. Надо найти седьмую книгу.

Выговорившись, Владис успокоился и опустился в кресло. Он дал Роне знак подняться, и она, видя, что гнев Владиса утих, рискнула подойти к нему поближе.

– Время пришло Роналисса. Выпусти своих гончих и Спутников. Воронов отправь на границы, с сообщением войскам. Никто не должен покидать Гарон. Позволь Спутникам вдоволь насладиться этим днем. И всеми последующими, пока они не завершат дело. Но напомни им вести себя благоразумно. Хотя они и подчиняются мне, все же они - душа и сущность Сартраса, и нам нужно держать их в узде постоянно. Поэтому вели им не трогать чистых. Пусть жрут всю падаль, преступившую черту Горгота. Пусть упиваются всеми грешниками континентов. Пора избавить мир от его безумия.

Рона вздрогнула: сегодня она, во главе своей Свиты, должна начать всемирное Посвящение.

Рона покинула зал. Заглянула в свои покои, переоделась в белый костюм Посвящения. Через личного секретаря, она передала приказ вывести на Инисово поле всех гончих. Поднялась на верхний этаж, на балкон, откуда накануне Владис произносил речь. Открыв двери балкона движением руки, Рона вышла под мокрый снег. Мысленно она призвала Спутников смерти и велела им встать позади неё. Когда тысячи гончих согнали на поле, Рона сняла с пояса кнуты и, держа их перед собой, сказала:

– Сегодня, Император даровал Свите Посвящения особую честь. Сегодня вы должны делать то же, что обычно, но полем вашим стал теперь весь Гарон, а после него Валкана, за ней Независимые Земли и потом восточный и северный континенты. Император велит вам очистить мир от всех, кто тяготит душой к Сартрасу. Вы, - Рона обратилась к гончим, - лишь сопровождаете и помогаете найти грешников. Их судьбу оставить Спутникам! Даже последний грешник достоин большего, чем быть убитым таким зверьем как вы. Если узнаю, что ваши клыки изведали человеческой плоти, вы умрете. Все. Вы же, - сказала она Спутникам, - забирайте себе все души, что окрасились красным и лиловым.