Шаман, тотчас же превратившись в жеребца, побежал вверх по тропе Джюсёгеью. Но на беду в это же самое время один тунгусский шаман по имени Хатамах, оборотившись медведем, спускался вниз по той же тропе. Этот медведь, заслышав стук копыт несущегося жеребца, от неожиданности вздрогнул и встал на задние лапы. Жеребец в свою очередь, испугавшись медведя, отскочил в сторону, свалился с тропы и угодил внизу в болото, в котором и паук вязнет...

Шаманка, превратившись в ястреба, поднялась и села на край облака. Вилюйский шаман, ища своих противников, стал озираться и поднял глаза вверх. В этот момент ястреб, сидящий на краю облака, осквернил его в оба глаза. От этого шаман лишился зрения.

Затем шаманка попыталась совершить камлание, чтобы извлечь снизу Душу брата, но тот оттуда сказал ей, чтобы не трудилась напрасно.

— Ты не сможешь добраться до меня и не вытащишь, ибо твой голос слышен здесь не громче, чем комариное жужжание.

Конечно, шаман умер.

***

Жил еще один шаман по имени Ёлкён-Бырайыа, предок Ольтекского наслега. По рассказам, он был кровожаден и умертвил многих шаманов. Для этого было достаточно, чтобы он плохо подумал о них. Поэтому все шаманы того времени относились к нему враждебно.

Однажды объединились Духи «абаасы» девяти шаманов и стали нападать на него. Они принимали разные образы: становились медведями, волками, собаками, иногда боролись с ним в образе быка и т.д. Так как их было много, они стали одолевать того шамана. Поэтому он, точнее, Дух шамана, вынужден был обратиться в бегство. Дух его, превратившись в птицу, полетел на Лену и дальше вниз по ней. Злые Духи девяти шаманов тоже превратились в птиц и погнались за ним.

Передний шаман, направляясь вниз по Лене, вдруг заметил огонь шаманского глаза величиной не менее полного месяца. В том районе жил один тунгусский шаман по имени Баахынга, дочь которого была страшной и сильной шаманкой. Звали её Сангаар-Удаган. Тот огонь исходил от ее глаза.

Прилетев к этой шаманке, Дух Ёлкён-Бырайыа обратился к ней со слезной мольбой:

— Вот за мной по пятам гонятся злые Духи девяти шаманов. Спаси! Запрячь в широком просторе своем, заткни в узкой щели твоей!

Удаганка вняла просьбе и скрыла его, а тех шаманских бесов, что гнались за ним, уничтожила.

Настал момент, когда Ёлкён-Бырайыа должен был отправиться домой, но прежде состоялся разговор с шаманкой.

— Я спасла тебя от неминуемой гибели. Чем же ты думаешь отблагодарить меня?

— Что бы ты сама хотела получить от меня?

— Три раза по девять людей и столько же голов скота определенной масти.

— А в каком месте я должен приготовить все это? — справляется шаман.

— Я бы хотела сама прибыть в твои края. У меня сильное желание обозреть эти места. Но вот скажи, найдется ли у вас такое дерево, которое могло бы выдержать мою тяжесть, если я на него сяду? — спросила удаганка.

— Да, имеется! Между двумя озерами Харбаджаайы и Батыгыччыма есть высокий мыс, на нем растет огромное дерево, которое у нас слывет под именем Почтенная листвень. Это дерево могло бы выдержать твою тяжесть. Но, однако, ты должна сообщить, когда, к какому времени выедешь, чтобы я приготовил все нужное.

— Ну вот и хорошо! Я прибуду к тебе в красное полнолуние девятого месяца (т.е. в январе на следующий день после полнолуния, когда месяц к началу ущерба, по понятиям якутов, всегда показывается на горизонте в виде огромного красного диска. Эта пора считается урочным временем злых Духов).

Условившись так, они разошлись.

К назначенному времени шаман приготовил все обещанное — три девятки людей и скота излюбленной Духами масти.

В красный ущерб девятого месяца удаганка Сангаар прибыла в назначенное место, а шаман там ее встретил. Прилетела птица такой огромной величины, что заслонила собой солнце и небо. Прилетев, она одним ударом ноги сломала верхнюю половину почтенной лиственницы и села на толстый обломок дерева. Тут она поела все приготовленное — по три девятки людей и скота. Дарами она осталась довольна. Но вот они распрощались, и птица собралась в обратный путь.

Поднимаясь от дерева, она оттолкнулась от него с такой силой невероятной, что остаток ствола вывернулся с корнем. Благодаря этому сила ее взмахов ослабела, и она неожиданно снизилась до самой земли. Ее крылья ударились в правый и левый мыс речки, которая тут протекала. Упершись в эти мысы, она отпрянула от земли и полетела дальше. Когда старуха (шаманка-птица) перелетела через озеро Бытыгыччима, вдруг оторвался ее игольник и упал в озеро. Это место, где упал ее игольник, до сих пор никогда зимой как следует не замерзает. Только при очень сильных морозах чуточку покрывается тонкой ледяной пленкой.

— Ну вот, Рыбья Кость, пора нам уже спать, — сказал Алтай Кам. — Скоро ты будешь рассечен Духами, обретешь видение. И сам сможешь увидеть Кут и Сюр. Энергию удачи и силу жизни, и тогда ты сам сможешь делать все то, о чем я тебе рассказал.

Во сне Рулону приснилось, как он идет в удивительном мире, где вместо деревьев и травы были причудливые кристаллы, похожие на кораллы с веточками и листьями. Они переливались яркими цветами радуги. Он шел, а чудесные каменные цветы все мелькали и мелькали, появляясь и исчезая на его пути.