Мы оба вернулись. Проезжая мимо изгороди, Кюстэх заговорил:

— открой ворота этой изгороди, пусть этот конный скот спустится на среднюю землю!

Я открыл ворота, и весь загнанный конный скот вышел из изгороди.

— Ты пустил их врассыпную. Старец, не наделал ли ты великой беды? — сделав это, спросил я шамана.

— Ничего, они раньше тебя спустятся и доберутся до средней земли! — ответил он.

Мы с шаманом спустились на самую нижнюю ступень и остановились над средней землей. Она была окутана густым мраком, точно находилась среди облака дыма, исходящего от дымокуров.

Когда я, стоя тут, бросил взгляд наверх, увидел великое множество идущих шаманов.

— Мы заклинаем и молитвой освящаем среднюю землю, изгоняем из нее порчу «джайын джалбатыыбыт», очищаем кору от ее грязи «кирин, хагын ыраастыыбыт!» — говорили все они.

После этого вид и цвет средней земли стали как будто проясняться. Тогда мы спустились.

Все упомянутые шаманы стали в средней земле шаманами, врачующими

болезни.

— В награду за наши труды должны давать один фунт масла или кусок мяса, — говорили они, — а кто не имеет их, может давать и голову годовалого теленка. Вообще мы должны удовлетворяться всяким даром, не выражая недовольства. Пусть больные приносят нам даже клочок шерсти!

Они не должны шаманить тем людям, которым предстоит неминуемая смерть, оздоравливая лишь тех, кому не надлежит еще умирать.

Дальше помню, когда я спустился на землю, заставили меня Духи шаманов обойти всю среднюю землю... Видимо, я летал...

По словам моих домочадцев, во время болезни я, лежа, все время бормотал, как будто с кем-то разговаривал.

— Зачем шаманы приносят в жертву скот? — спросил Рулон.

— оттого, что Духи питаются Кут, жизненной силой, и ее может давать шаман, но проще ее отдать им из жертвенного скота, из его крови, где хранится Кут, тогда Духи, наполнившись Силой, начинают помогать шаману в его делах.

***

В глубокой древности в эпоху прадедов «былыр ебюгэ сагана», как гласит предание, в Мастахском улусе жил старик-рыбак. Он имел сына, который с семилетнего возраста ходил по соседям и, выпрашивая молочную пищу «юрюнгнээн», прокармливал свою семью. Вскоре распространился слух, что этот парень совершает удачное камлание против «абаасы» (злого Духа), причиняющего болезнь и смерть телятам.

Однажды этот парень, идя к какому-то богачу, зашел в одну юрту. Там на левых нарах лежала тяжелобольная женщина, у которой все четыре конечности были привязаны к лежанке. Эта женщина завела беседу с парнем и упросила его совершить над нею камлание. Парень согласился, взял сковороду взамен бубна и стал шаманить. У той женщины был вздут живот. После камлания вздутость прошла, и больная совершенно здоровой встала на ноги. С тех пор этот парень превратился в настоящего шамана, и молва о нем была слышна в далеких краях.

В то время в Якутском крае захворал именитый человек, глава всех восьми якутских улусов, по прозванию Туттук-Кулуба. Так как он уже был при смерти, сын его по совету одной шаманки выехал на Вилюй за этим парнем-шаманом. Он приехал с лишним конем на поводу и с зимней одеждой для шамана. Парень согласился. Поехали.

Когда до дома больного оставалось около двадцати верст, шаман обратился к своему провожатому со следующими словами:

— Вот пять моих предписаний, которые ты должен исполнить без малейших нарушений: 1) скоро я поеду впереди тебя; 2) ты остерегайся, чтобы голова твоего коня не касалась крупа моего коня; 3) когда мой конь начнет биться, ты не шевелись и не обращай на это внимания; 4) затем, если я сверну с дороги и пойду побродить по снегу, ты не вздумай останавливать меня; 5) наконец, если услышишь голос человека, то на это никак не откликайся.

Затем шаман предсказал ему, что его отец-старик уже скончался. Дальше подробно описал его местожительство, дом и окрестности, провидел также и мыс-пригорок, под которым они должны были проехать.

Когда доехали до описанного мыса, шаман приказал остановиться и поехал впереди. Свернув с дороги, он побрел по снегу и, подойдя к одному пню, стал вести с кем-то беседу. В ответ раздался голос:

— оказывается, приехал ты, мой сродственник, с которым я воспитывался в одном гнезде, где воспитываются Души шаманов. Я, не подозревая о твоем прибытии, пришел уже, прервав жизнь старика, но тем не менее одна треть жизни осталась при нем; попытайся совершить камлание, но не забудь назначить мне награду, ибо я вот уже три года ничем еще не поживился!

Вот прибыли они к местожительству больного, который уже скончался. Дом был полон людьми. Среди собравшихся был один шаман и одна нарядная молодая женщина. При появлении приезжего вилюйского парня-шамана, оба последних посмотрели на него с пренебрежением.

Парень начал шаманить над умершим. Вот он во время пляски трижды закружился в противную сторону. В этот момент тот шаман, который вздумал было умалить его шаманскую силу, упал в обморок.

— о, явитесь ко мне, будьте ближе восемь дев, сдружившихся вместе! — дальше взывал шаман. — И девять парней, подобных стае журавлей без маток!

В этот момент та самая нарядная женщина, которая обнаруживала невнимание к приезжему шаману, оказалась совершенно голой и в таком виде, направляясь в скотский хлев, упала поперек дверного порога. Она была, оказывается, дочерью старшего сына умершего головы. Ее отец взмолился шаману:

— Если нужно отдать замену и выкуп за жизнь, то возьми меня, а дочь мою пощади! Мэйии мэнгиэтэ, тыын толуга.

Услышав его мольбу, шаман сделал круг навстречу движению солнца и

сказал: