— Теперь я спокойна за тебя, что ты не умрешь за иллюзии, как Павка Корчагин.

Пока Рулон со своей нежной подругой беседовали о просмотренном фильме, к ней на хату пришли ее подружки, которые, увидев дружка хозяйки, встретили его веселым смехом, вспоминая, что Марианна рассказывала им о нем. Рулон, поняв, что они знают его школьные приключения, тоже глупо заулыбался.

— Я не буду вас знакомить, — сказала хозяйка, — так как очень скоро вы и так слишком близко познакомитесь, — эта реплика Марианны вызвала дружный смех.

Рулон понял, что они что-то затевают, но не мог понять, что именно. Подружки были красивые, но их энергетическое состояние было гораздо слабее, чем у Марианны. Они не были такими же властными и в то же время обворожительными, как она, не имели таких царственных манер и умения себя подать, как могла она. Подружки уселись на диван и кресла, установилось напряженное молчание. Все глядели на него, как будто ждали, что он должен что-то сказать или сделать.

Рулон почувствовал себя неудобно и сказал, чтоб снять это напряжение:

— Давайте досмотрим фильм.

Тут все разразились радостным смехом, как будто ждали этой фразы именно для того, чтоб приколоться над ним.

— Разве мы тебе неинтересны? — спросила одна из них с длинными серебристыми волосами, красиво окаймляющими ее смуглое лицо.

— Ну вообще-то интересны, — промямлил он, — но ведь нужно чем-нибудь нам заняться.

Все снова весело рассмеялись. Рулон стал опять глупо улыбаться.

— А нам Марианна рассказывала про тебя, — начала говорить другая, пышногрудая красотка, ярко раскрашенная, клево прикинутая в эротический на-

ряд, — что ты уже целый месяц практиковал аскезу и сразу готов броситься на любую бабу.

Рулон удивился, что они знают о задании Марианны, которое он выполнял.

— Ну, это была практика, а вообще-то я йог и всегда контролирую себя.

Все снова захохотали.

— он центральный раджа-йог Удмуртии и Центрального Казахстана, — добавила хозяйка.

— Так ты мусульманин? — спросила красотка с каштановыми волосами и большими глазами.

— Нет, — ответил Рулон, — с чего вы взяли?

— Ну, нам Марианна сказала, что мы все вместе будем твоими женами, а так много жен только у мусульман.

Рулон недоумевал.

— А я думал, вы подруги Марианны?

Все снова захохотали.

— Марианна сказала, а мы решили, что ты будешь осуществлять тринадцатый подвиг Геракла — дефлорацию сорока девственниц.

— Так вы что, девственницы? — спросил Рулон.

Все громко захохотали.

— Нет, сорок девственниц мы не нашли. Поэтому тебе придется довольствоваться пятью далеко не девственницами.

— Как же я буду совершать подвиг Геракла?

— Ну, ты же тантрик, — сказала одна девица с каштановыми локонами в шикарном голубом костюме.

— Пришло время тебе становиться мужиком, а не подкаблучником. Тантрик не может быть подкаблучником, — добавила Марианна. — Ты должен делать много баб сразу и никому не подчиняться, не привязываться, не быть сентиментальным. Ты должен быть жестким и агрессивным, всеми командовать очень властно и активно. Иначе лучше тебе быть аскетом.

Все ободрительно кивнули головами. Кто-то незаметно включил телевизор с эротико-порнографическими сценами. Подружки начали строить глазки Рулону, облизываться и показывать кончик языка. Иногда, проходя мимо него, кто-нибудь из них гладил себя по бедрам или груди. Марианна наблюдала за реакцией своего гостя.

— Я очень буду стараться, но как же я так буду вести себя с тобой? — спросил он.

— Ну, я не в счет. Таких, как я, ты больше не встретишь. Главное — чтобы

ты это в себе вырабатывал, культивировал такое состояние, такое ко всему отношение.

— Я чувствую в этом силу, и я буду это делать. Мне это нравится.

— Ну-ка, покажи нам, как ты будешь это делать, — попросила Марианна.

Рулон сперва растерялся, не зная, что делать, а затем злобно зарычал и выругался, как это делал отец. Все весело рассмеялись.

— Ну вот, уже неплохо для начала. А теперь начнем, — произнесла хозяйка.

Потушила свет и включила светомузыку. Самки вместе с Марианной начали танцевать страстный эротический танец, а затем стали показывать стриптиз, но не разделись полностью, а остались в легких эротических одеяниях, слегка прикрывающих их сочные тела.