Он вспомнил, как после совещания Виктор все горячился, споря с Вепрем.

— Вы должны их уничтожить, — сказал Вепрь. — Кислотой или огнем. Гранаты очень эффективны. Или, друг мой, расчленение. Только, отделенные от тела мертвяка части, судя по вскрытию Палтуса, начинают немедленно свою непонятную жизнь.

— То есть?…

— То есть, с каждой отделенной частью врагов становится больше.

— А причина? Почему они так к живым лезут? Ведь, насколько я понимаю, у них сознание на уровне рефлексов.

Вепрь почесал бритую голову.

— Современная наука однозначно утверждает только одно. Любой мертвый субъект остро реагирует на тепло. Все-равно чего… Костра ли, человеческого ли тела. Сами делайте выводы, Виктор…

Гарин выводы сделал немедленно.

Вся группа оказалась в теплоизоляционных костюмах, жарко в которых было неимоверно. Где уж Виктор раздобыл проклятые балахоны никто в конторе понятия не имел, однако привез он их буквально в течении часа. Может, и вправду спер в ближайшей пожарной команде, благо находилась она в квартале от офиса?

Разъяснений Гарин на этот счет никому не представил.

Он, вообще, разъяснений давать не любил.

Железный мужик, подумал Максим. Не нервы — стальные канаты.

Железный мужик, тем временем, оставил, наконец, магнитолу в покое, и, откинувшись на сидение, посмотрел на Максима.

— Как ты?

— Ж-ж-жарко, — пожаловался Максим, с удивлением обнаруживший, вдруг, что его зубы выбивают мелкую нервную дробь.

— Нервничаешь? — с пониманием заглянул ему в лицо Виктор. — Я, честно говоря, тоже… Тошнит меня от всех этих кладбищ, а уж от их обитателей — тем более, — он вытащил из нагрудного кармана комбинезона плоскую металлическую фляжку. — На, — протягивая ее Максиму, сказал Гарин. — Мне нельзя, а тебе — в самый раз будет.

Как тогда, полгода назад, подумал Дронов, с благодарностью принимая флягу и делая несколько глотков. Что-то очень напоминающее первач, обожгло горло.

— Спасибо, — сказал Максим, закашлявшись.

— Не за что, — ответил Гарин, — Виски… Люблю, черт… Меня, если честно, тоже здорово колотит. Но я за рулем.

— Спасибо за то, что поддержали меня на совещании.

— Ах, это… Опять-таки, не за что…

— А кто такой Дима, о котором вы упомянули сегодня?

Виктор помолчал, глядя вперед, в темноту холодной зимней ночи.

— Наш с Тарасом друг. Старый хороший друг, погибший давным-давно. Он так и остался семнадцатилетним…

— Н-да… — произнес Максим. — Простите мое любопытство.

— Простил, — горько усмехнулся Виктор. — И не нервничай ты… Приедем, увидим, победим… Хочешь, я печку выключу?…

Знаменитый телепат Гарина Сергей вместе с заместителем Вепря Геннадием Зиновьевым появились в одиннадцать двадцать, на ходу что-то горячо обсуждая. Они забрались на заднее сидение, и Максим с удовлетворением отметил, что потеть придется не только ему. Вернее, не только им с Виктором.

Гарин одел наушники, вытащил микрофон и немедленно стал похож на персонаж фантастического сериала.

— Первый, — сказал он. — Проверка.

— Все машины вышли, Виктор Петрович, — даже через одетый наушник был слышен громкий молодой голос. — Полный комплект.

— Погодники на местах?

— Да.

— Люди Немченко?

— Выехали.

— Отбой. До связи…

Он посмотрел на Максима:

— Ну, как, полегче стало?

Тот молча кивнул.

Виктор включил ближний свет.

— Тогда поехали, — сказал он.

Одиннадцать пятьдесят.

Глаза Максима раз за разом возвращались к часам. Одиннадцать пятьдесят. Сорок минут до встречи с Андреем. Сорок минут до вероятного знакомства с Тензором. И сорок минут до реализации самых жутких ночных кошмаров. Почему так медленно тянется время?

— Виктор, — произнес сзади Сергей, — а нельзя ли печку совсем выключить? Сил нет, как жарко.

— Окна запотеют, — не отвлекаясь от дороги, сказал Гарин. — Потерпите чуть-чуть…

Геннадий громко вздохнул.

Машина плавно съехала с Кольцевой.

— У меня тетка здесь живет, — произнес Гена. — Уже лет десять.

— И чего? — спросил Сергей.

— Ничего. Так просто. Хороший район.

— И чего в нем хорошего?

— Эко-ло-гия, — по слогам сказал Геннадий. — Виктор, может, все-таки, выключим печку?