быть и речи – драгуны убивали на месте, не разбирая, пола

и возраста.

Джон проводил глазами проскакавших за окном всадни-

ков, тяжело вздохнул и отвернулся. «Как зверей гонят! –

подумал он. – Ну и времена настали!». Он не сочувствовал

идеям католицизма, но и не одобрял жестокости протестан-

тов, хотя по вероисповеданию был пуританином. По своей

натуре штурман был человеком мирным, к порабощенному

своей нацией народу относился лояльно, сочувствуя его

положению. Держась в стороне от политики, Джон Скарроу

предпочитал не вмешиваться в борьбу каких-либо партий, считая, что именно такая позиция не мешает и не приносит

хлопот, удобна для спокойной, нормальной жизни одиноко-

го моряка.

Скарроу достал кисет с табаком и набил неизменную

трубку. Продолжая размышления относительно теперешне-

го беспокойного времени, Джон подошел к свече, намере-

ваясь прикурить, но дробный стук в дверь заставил его

вздрогнуть и обернуться. «Что за черт? – удивился штур-

ман. – Гостей я, кажется, не ждал». Тревога моряка неуди-

вительна: в такое опасное время можно ожидать всего.

Стук повторился, но Джон не торопился открывать дверь. В

дверь забарабанили уже ногой, вслед послышалась отбор-

ная брань. Голос показался знакомым. «Не может быть, –

подумал Скарроу, – но если…» Быстро отодвинув щеколду, 24

Капитан «Дьявол»

Скарроу распахнул дверь. На пороге стоял матрос, обеими

руками поддерживая человека в окровавленной одежде.

Сэлвора Джон узнал сразу: трудно было забыть ужасный

шрам, отмечавший лицо ирландца.

– Кто?

– Майкил!

Услышав это имя, Джон не раздумывал. Он помог вне-

сти раненого и положить его на постель. Выскочив на ули-

цу, Джон убедился, что никто не видел тех, кто вошел к не-

му, вернулся в дом и запер дверь.

Кинг отер пот и стал осторожно разматывать наспех на-

мотанные тряпки, на которых засохли кровь и грязь.

Повернув к Скарроу лицо, полное тревоги и надежды, он сказал:

– Прости, Джон, я ставлю тебя под удар, но ты единст-

венный, кто может помочь Свирту. Позволь ему хотя бы

отлежаться до вечера, а я постараюсь найти место, где

можно его укрыть. Ты всегда был добр к Майкилу и…

И поэтому я помогаю ему, – заверил Джон, поднося

теплую воду, которую приготовил для бритья. Скарроу был

запасливым человеком, и в его доме нашлось вс необхо-

димое для перевязки.

Джон, если ты не…

Кинг, не строй из себя дурака!

Скарроу, смачивая чистую тряпку водой, осторожно

смывал с ран кровь и грязь, и белая ткань быстро темнела.

Перевязывая голову Свирта, Джон говорил: «Ты знаешь, дружок, мне противна политическая борьба, но я стараюсь

не забывать одну из многочисленных заповедей Библии:

«Возлюби ближнего своего и воздастся тебе так же».

Кинг усмехнулся:

– Драгуны уже возлюбили Майкила, вот как ему хорошо!

– Не всякий живущий рядом – человек, – говорил Джон, бинтуя плечо, – твой ближний, так же, как и не всякий дву-

ногий, – вообще человек. Извини, я философствую, но ты

меня понимаешь!

Скарроу кивнул головой.

– Для драгуна спасти заблудшего и убить его – понятия

равносильные! – Он опустил на постель Майкила, которого

25

Эмиль Новер

держал во время перевязки, и поднял его простреленную

руку. – Хорошо, что череп лишь слегка задет.

– Повезло, – подтвердил Джон, – но крови он потерял

много.

– Как думаешь, он выживет? – спросил Кинг.

– Не знаю! – Джон пожал плечами. – Я не специалист, но мне кажется, что… постой, кажется, он приходит в себя!

Живуч, черт!

И, действительно, веки Майкила задергались, он мед-

ленно открыл глаза. Туман, скрывавший от него окружаю-

щий мир, рассеялся, и Свирт отчетливо увидел лица това-

рищей. Слабо улыбнувшись, он тихо произнес:

– Сэр!