– Обидела? Я чуть не сдох - это, конечно, обидно. Игры, игры...
– Колтаков ус-мехнулся.
– Выпендрежники хреновы! Конечно, вам нужен вожак! Вы занимаетесь ерундой и вы до смешного предсказуемы! Вы мелкие показушники и попались, как идиоты!

Старичок широко улыбнулся.

– А почему ты так уверен, Влад, что мы попались?

Он в некоем фокусническом жесте взмахнул руками, и из его пальцев вдруг бле-стящим веером вылетели десятки монеток и устремились во все стороны. На мгнове-ние Шталь, украдкой вытягивавшая из холодильника за хвост мороженую тушу хека, застыла, завороженная - зрелище было удивительно красивым - казалось, из ладоней старика распускаются два странных металлических цветка, сверкая и переливаясь. Но наваждение исчезло сразу же, как первые из монеток достигли поверхностей, за-цокали, защелкали, рикошетя, еще остававшиеся в живых насекомые, словно опом-нившись, ринулись в атаку, и в зале поднялся еще больший кавардак, чем раньше. Один из охранников забился на полу, прижимая ладонь к горлу, сам Колтаков дер-нулся в сторону, зажимая окровавленное плечо. Эша, взвизгнув, присела, заслонив-шись мерзлой рыбиной, тотчас что-то дробно застучало, рыбина в ее руках дерну-лась, и, выглянув из-за нее, Эша увидела три монетки, глубоко засевшие в тушке. Старичка на стеллаже уже не было. Она злобно отмахнулась от стрекозы, попытав-шейся ткнуться ей в глаз, увернулась от какого-то человека в семейных трусах, бе-жавшего прямо на нее с разинутым в крике ртом, прыгнула в сторону и без колеба-ний с короткого замаха опустила рыбину на затылок специалистки по птицеедам, уже почти юркнувшей за стеллаж. Та сунулась лицом в пол, раздавив нескольких собст-венных собеседников, Эша уронила рыбину, и тут некий яростный вихрь налетел на нее, визжа, колотя и царапаясь:

– Не тронь ее! Отвали от нее!..

К ним подскочил Колтаков, оттолкнул Шталь, перехватил вихрь одной рукой, и вихрь превратился в яростно извивающуюся встрепанную девчонку не старше че-тырнадцати. Девчонка извернулась и попыталась укусить державшую ее руку, но Владислав Ильич другой рукой прижал пистолет к ее голове, и она затихла, яростно сверкая сизыми глазами.

– А вот и третья, - весело сказал он.
– Дед, соплюха и соплюшка! И это с ними я работал!.. И это наши неуловимые черные маги!

– Козел!
– сказала девчонка, попытавшись его лягнуть.

– Сука!
– сказала она Эше.

"Убийца!" - могла бы в ответ воскликнуть Эша, памятуя о том безвестном, заду-шенном собственной рубашкой, но вместо этого только спросила:

– Зачем?

– Мы просто играли, - процедила девчонка со злым весельем.
– Ты что - никогда в ролевые игры не играла?! Глухие такие смешные! Их так весело пугать!.. весело ло-вить, ставить им капканы из их же собственной одежды!

– Глухие? Вы так называете... обычных людей?

– Это мы - люди, а они - просто Глухие!
– Говорящая с одеждой оскалилась, по-том закатила глаза - туда, где над ней возвышалась голова Колтакова.
– Ты - приду-рок, Влад! Ну, поймал, а все равно - придурок! И в постели никакой!

– О, господи!
– Эша прижала ладонь ко рту.
– Так вот как испортился тот халат?! Ну конечно про нее ты не мог мне рассказать! Влад, ты действительно придурок!

– Иди к дверям, - спокойно приказал Колтаков.
– Все, поиграли и хватит!

– Столько людей вас видело...

– Не так уж и много, - Колтаков ударом ноги припечатал попытавшегося было его цапнуть бурого паучка.
– И это ненадолго.

Шталь, закусив губу, повела глазами в сторону и вдруг просветлела лицом, после чего горестно произнесла:

– Сумку-то я свою могу забрать?

– Мальчики заберут, - бросил Владислав Ильич, разворачивая девчонку в сторону выхода. Один из охранников, наклонившись, сгреб с пола зоопродавщицу, все еще пребывавшую в бессознательном состоянии - очевидно, мороженый хек был более серьезным оружием, чем Эше показалось вначале. В то же мгновение Шталь, вос-пользовавшись тем, что охранник с Говорящей заслонили ее от Колтакова, порскнула в сторону и, схватив свою сумку, запустила туда руку. Она искренне надеялась, что первым найдет пакетик с шариками, но ее пальцы сразу же наткнулись на ручку шу-мовки. Ну и ладно!

Первый же колтаковский дружинник, попытавшийся ее схватить, взвыл дурным голосом и отскочил, прижимая ладонь к груди, на которой отпечатался выжженный отпечаток шумовки. Эша снова запустила руку в сумочку и на этот раз нащупала то, что надо. Она выхватила пакетик и, перевернув его, высыпала содержимое на пол, а следом бросила и сам пакетик. Шарики весело запрыгали во все стороны, пугая уце-левших насекомых, и тотчас все, кто был поблизости, в том числе и Колтаков, и Го-ворящая с одеждой опустились на четвереньки и принялись торопливо собирать ша-рики. Охранник, державший на руках Говорящую с насекомыми, невежливо, словно груду тряпья, отбросил ее в сторону и с азартом присоединился к своему начальнику.

– Я тебя убью!
– пообещал Колтаков Эше, выцарапывая шарик из-под стеллажа.
– Что это еще за шуточки?!

– Да, что за фигня!
– возмущенно поддержала его Говорящая с одеждой, свирепо раздвигая ящики с быстрорастворимым супом, пытаясь найти закатившийся за них шарик.

– Чертовщина!
– пропыхтел неизвестно откуда взявшийся Говорящий с монетка-ми, проползая мимо в поисках какого-то своего шарика.
– С чем ты говоришь?

Эша, переступив через него, подхватила один из пистолетов и ринулась к заднему выходу, лавируя среди ползающих на четвереньках людей. Она успела подумать, что никогда в жизни не видела ничего более нелепого. Бандиты, покупатели, кассирши и Говорящие-убийцы - все ползали бок о бок, собирая шарики. Какая мирная картина! Главное, чтоб они не закончили прежде, чем она, Эша Шталь, убежит как можно дальше отсюда! Беспрестанно оглядываясь и уворачиваясь от остатков насекомого воинства, Эша миновала очередной стеллаж - не без грусти, ибо был он алкоголь-ным, и тут вдруг из-за стеллажа высунулись чьи-то цепкие руки, схватили ее и стре-мительно выдернули из прохода. Одна ладонь тотчас зажала рот, лишив возможности испустить негодующе-испуганный вопль.

– Хорошо, что я смотрел в другую сторону, - доверительно сообщил Михаил, улы-баясь во весь рот, и убрал руку, после чего вежливо забрал пистолет.
– Надо пого-дить, наши снаружи от выходов его людей убирают, очень много он их сюда нагнал. Счастье, что они там и остались.

Шталь очень быстро и очень тихо сказала ему десять самых оскорбительных слов, которые знала.

– Да ладно!
– добродушно шепнул шофер, ухмыляясь еще шире. Эша, тряхнув го-ловой, рванулась было обратно в проход, но Михаил снова ее сцапал.