— Очень красиво, сэр. Вы композитор?

Фабиан отвечал:

— Видал «Парад любви»? Так вот, это я его написал.

— Верно, сэр? Может, тогда вас заинтересует рубашка Хамфри Богарта? [37] Точно такая же была на нем в «Окаменевшем лесу»…

— Покажите.

Продавец достал темно-коричневую рубашку.

— К тому же, сэр, на ней совсем не видно грязи.

— Я четыре раза в день меняю рубашки, — надменно проговорил Фабиан. — Так, значит, это и есть рубашка Хамфри Богарта… Я хорошо знаю Богарта… Нет, она мне не нравится.

— А не желаете взглянуть на бабочку Степина Фетчита?

— Нет, — отвечал Фабиан, — пожалуй, нет.

— Или носки Бэрримора?

— Нет, пока я возьму только шляпу. У меня встреча с одним парнем в «Уолдорф». [38]

— Двадцать пять шиллингов, сэр. Вы сейчас ее наденете?

— Конечно.

— А по какому адресу нам послать вот эту?

Фабиан взглянул на шляпу, которую он только что снял — небольшую светло-зеленую «Фред Макмарри», которую он приобрел всего неделю назад: еще совсем недавно он жаждал ее всем сердцем.

— Отдайте ее бедным, — сказал он и вразвалку вышел вон.

А тем временем Зои надела черный костюм, маленькую черную шляпку с вуалью и воротничок из фальшивой чернобурки и отправилась выпить чашечку кофе в соседнее кафе. Едва она вошла, ее окликнула другая девушка:

— Привет, Зои.

— Привет, Грета.

Грета была высокой, слегка угловатой блондинкой. Кто-то однажды сказал ей, что она похожа на Грету Гарбо, и с тех пор она неустанно копировала эту актрису: носила короткую стрижку, красила губы помадой трагического оттенка и разговаривала гортанным голосом.

— Как дела? — спросила Зои.

Грета пожала плечами.

— Сама знаешь, какая нынче жизнь, — отвечала она.

— Как Вильф?

— Как обычно. А как Гарри?

— Чудесно.

— Все мужчины чудесны, пока не выведешь их на чистую воду, — философски заметила Грета.

— Ну не знаю, — возразила ей Зои, — не все они так уж плохи. Я встречала и самых что ни на есть симпатичных ребят, хотя некоторые из них были настоящие гады… Погляди на моего Гарри — это самый лучший парень на свете! Знаешь, что он обещал мне купить? Чихая.

— Чего?

— Чихая. Это собачка.

— Не глупи. Таких собачек не бывает.

— Ладно, это такая собачка без шерсти.

— Он сказал тебе, а ты и поверила. У всех собак есть шерсть. Разве бывают на свете собаки без шерсти? Не будь у нее шерсти, какая из нее собака?

— В общем, — проговорила Зои слегка уязвленным тоном, — он купит мне такую собачку, есть она или нет.

Грета высокомерно пожала плечами и сказала:

— Да, кстати, как поживает твоя соперница?

— Что ты сказала? — спросила Зои.

— То, что слышала. Новая подружка Гарри.

— Ты врешь, — проговорила Зои. — Мой Гарри ни за что не посмотрит на другую женщину.

— О, дорогая, извини: я бы ни слова не сказала, но я думала, ты все знаешь.

— Нет, расскажи, — попросила Зои, — расскажи мне! О чем ты? Что все это значит?

— О, ничего, — отвечала Грета, — не думаю, что здесь что-то особенное. Просто я видела Гарри с какой-то девчонкой, и мне стало любопытно, кто она такая, вот и все.

Зои отчаянно пыталась сделать вид, что ей безразлично.

— Какая она из себя? — спросила она.

— Ну, значит так — начала Грета, — на днях я обедала в одном очень дорогом ресторане — «У Рауля» на Бонд-стрит, — разумеется, я была не одна, с одним джентльменом, — и вдруг откуда ни возьмись появляется Гарри с девчонкой — такая брюнетка, вообще, ничего себе и одета шикарно. И, дорогая, слышала бы ты, как она говорила! Наверняка она образованная девчонка, а Гарри сидел с нею рядышком, и они заказали недешевый обед, и мне показалось, что они очень расположены друг к другу, вот мне и стало интересно, знаешь ли ты о ней.

— А ты слышала, о чем они говорили? — спросила Зои.

— Ты знаешь, что я никогда не подслушиваю чужих разговоров, — сказала Грета, — но мне послышалось, что он назвал ее Элен, или Хелен, или как-то в этом роде. Постарайся не относиться к этому слишком серьезно, Зои, дорогая, может, между ними ровным счетом ничего нет. Должна признать, он ничего такого не делал, просто держал ее за руку, а в этом нет ничего особенного.

— Только подумать, сколько я сделала для этого мерзавца! А ведь он пришел ко мне с голым задом, голодный как собака, и я приняла его, напоила-накормила, одела как человека, содержу его до сих пор, и вот что я получила за это. А ведь он с голоду подыхал! Подыхал, да!