— Тебя отлупят так, что зубы будут торчать из затылка.

— Не суй нос не в свое дело.

— Да, кстати, ты мне должен сорок фунтов.

— Сколько я тебе должен?

— Ты поставил сорок фунтов против двух, что Кратион победит.

Фабиан взглянул Адаму в лицо и проговорил:

— Али не победил. Кратион уступил из-за травм, так что ставка аннулируется.

— Грязная скотина, ведь это ты судил поединок!

— Да, точно.

Адам оторопел. Фабиан продолжал:

— Я хочу сказать, освободиться от захвата — подумаешь! Надо реально смотреть на вещи, знаешь ли.

— Я хочу свои сорок фунтов, — прошипел Адам, схватив его за лацканы пиджака и тряся что есть сил. — И если я не получу эти деньги…

— Тогда что? — спросил Фабиан.

— Я тебя по стенке размажу.

— Только попробуй, — отвечал Фабиан. — Думаешь, я тебя испугался?

— Увидишь.

Адам заторопился в клуб. Фабиан направился к себе в кабинет. Там ждал Душитель. Его нос сильно распух.

— Гарри, мне нужен мой халат.

Фабиан завопил:

— Ты, чертов прилипала! Чтоб тебе сдохнуть! Чтоб тебя автобус переехал, ты, черная обезьяна! Чтоб тебе ослепнуть и оглохнуть, негритос паршивый! Придурок! Никчемный борец! Слабак! Сколько еще ты будешь приставать ко мне с этим паршивым шелковым халатом? Я что, не обещал тебе, не клялся тысячу раз? Боже правый! У меня просто руки чешутся съездить тебе по физиономии.

Душитель заложил пальцы за ремень Фабиана, легко приподнял его и сказал:

— Гарри, говорю тебе, мне нужен этот халат, у меня свидание с девчонкой, и, если я не получу его, Гарри, я тебя бритвой порежу.

С этими словами Душитель достал из кармана старую, тщательно отточенную бритву с костяной ручкой, щелчком большого пальца открыл ее и приставил к самому носу Фабиана. Фабиан кожей ощутил холодок стали. Он проговорил:

— Слушай, Душитель, разве я тебе не обещал?

— Ну так сдержи свое обещание, или я сдержу свое, — ответил Душитель.

На лестнице послышались женские шаги.

— Отпусти меня, — сказал Фабиан.

Душитель отпустил его и ретировался. В кабинет вошла Хелен.

— Что случилось? — спросила она. — На тебе лица нет.

— Ничего, я просто показывал этому ниггеру пару захватов. Неумехи… Приходят ко мне, всему-то их надо учить. Дорогая, я так рад, что ты пришла! Пойдем выпьем по чашечке кофе.

На следующее утро, в десять часов, Фабиан сидел с Зои за ранним завтраком — чай и яйца вкрутую. Встав с постели, он прежде всего тщательно расчесал волосы, пока, по его мнению, в прядках не засверкали золотые искры. Проворно расправляясь с завтраком, Фабиан так и светился от уверенности в себе. Сердце Зои таяло. Ничто так не привлекает женщину в мужчине, как самоуверенность. Мужчина, делающий вид, что знает, чего хочет, и знает, как этого добиться, имеет все шансы завоевать больше сердец, чем какой-нибудь Роберт Тейлор. А Фабиан умел напустить на себя такой вид.

Он сказал:

— Помнишь о той маленькой собачке, что я тебе обещал?

— Угу.

— Через несколько дней она уже достаточно подрастет, чтобы забрать ее у матери.

— Нет, правда?

— Ага. И какая же славная эта собачка! Чистокровная чихуахуа.

Зои спросила, должно быть, в двадцатый раз:

— А как она выглядит?

— Тебе понравится, — отвечал Фабиан, — это такие лысенькие мексиканские собачки. На их тельце нет ни единого волоска; взрослые они едва достигают шести дюймов в длину, а ножки у них тоненькие, как карандаши, и смешные большие уши. Ты можешь повязать ей на шею синюю ленточку и водить ее на прогулку. Ясно? Но смотри, чтобы она у тебя не простудилась, потому что они очень нежные, эти собачки, нежные, понимаешь? — Сам он в это время думал: «Может, сказать, что она сдохла, эта чихуахуа — я уже сыт ею по горло…»

— О Гарри! — воскликнула Зои, бросив ложку на стол и вскочив со своего места, чтобы поцеловать его.

— Слушай, детка, — важно проговорил Фабиан. — Очень скоро дела у нас пойдут в гору. Мы узнаем, что такое настоящие деньжата. У меня тут намечается крупное дельце. Абсолютный верняк. И буквально через неделю я еду в Кардифф, чтобы встретиться там с парой ребят… и я подумал, что, если ты поедешь со мной, сменишь обстановку, тебе это не повредит. Я мог бы взять напрокат машину, мы бы купили всякой еды, бутылку вина и прокатились бы с ветерком. Устроили бы себе пикничок, и ты бы смогла взять с собой свою маленькую собачку. Ну, что скажешь?

— О Гарри! Это замечательно! Ты просто прелесть. Нет, правда! Ты знаешь, как я люблю тебя, и ты такой милый, клянусь Богом, ты просто ангел!

— Конечно я ангел. Но это все так — пустяки. Погоди, у тебя будут бриллианты, чернобурки, соболя, собственное авто… Сама увидишь. Даю тебе слово, ты и не представляешь, что тебя ждет. Ты еще меня не знаешь.

Фабиану доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие говорить загадками — это внушало ему чувство превосходства, осознания безграничной власти. Двусмысленность пьянила его, подобно тому как поэта пьянят красивые слова.

— У меня для тебя еще кое-что есть. Погоди, увидишь. Глазам своим не поверишь. Боже-боже-боже, представляю себе твое лицо!

— Ой, что это? — спросила Зои. — Ну скажи мне, что это?

— Ну, вообще-то я хотел, чтобы это был сюрприз… Ладно, так и быть, скажу. У меня тут одно предложение, и, возможно, мне придется поехать… догадайся куда.

— Скажи мне, — попросила Зои. — Я не могу догадаться.

— В Гавану, — сказал Фабиан, — на Кубу. Ну, что ты об этом думаешь? Место, где родилась румба. Старая добрая Гавана. Хочешь туда поехать?