Шрифт:
– А ну, подожди казнить,- проговорил полковник, обращаясь к шустрому мещанину, затягивающему веревку на шее у одного из стоявших под виселицей.
– Та это же жиды, они из нас всю кровь выпили. Слава Богу, теперь наша власть настала. Это благодаря вам, панове казаки. А мы вот решили сами в городе порядок навести, пока вас не было еще. Шляхту повыгоняли, а жидов вот казним, туда им и дорога.
– А ты кто такой?- спросил Головань.
– Я Пантелеймон Гилка - православный христианин.
– А за что ты их казнишь?- продолжал выяснять полковник.
– Так я же говорю - это кровопийцы.
– По твоей морде не скажешь, что из тебя кровь выпили,- проговорил Головань, показывая нагайкой на красную физиономию Пантелеймона.
Площадь дружно засмеялась.
– Ты дурака не валяй, говори толком, что они натворили? А то я могу по-другому спросить,- серьезным тоном заговорил полковник.
– Я у этого деньги одолжил, а возвращать нечем,- ответил Гилка, указывая на еврея, у которого он только что затянул петлю.
– Так, и за это ты его решил казнить. Ну, правильно, убил человека, и никому и ничего не должен. Хорошо придумал. А этих, что тут стоят, за что вешать собрались?- продолжал спрашивать Головань.
– Да за то же самое. А еще за то, что молятся они не так, как мы. Одно слово - нехристи,- ответили из толпы.
– Так, понятно. Значит. Если человек другому Богу молится, то его нужно повесит?- обратился полковник к отвечавшему на его вопрос.
Все замолчали. Похоже, было, что способность мыслить начала возвращаться к людям.
– Вы все хорошо придумали,- заговорил Головань, пытаясь не раздражать возбужденную толпу, чтобы не пришлось применять оружие.- Но сделаем мы так. Все ваши долги до сегодняшнего дня вам прощаются, а панов евреев мы отпускаем. Что скажете, израилево племя, возражать никто не будет? А для всех остальных скажу, если еще кого-нибудь казнят без суда, то тех, кто это сделает, я сам лично почастую саблей. Всем всё понятно?
– Понятно, Батько атаман,- ответили люди, стоявшие на площади.
Освобожденные евреи подбежали к полковнику Голованю. Так, как Игнат сидел на коне, они не могли до него дотянуться. Поэтому целовали ему ноги и гладили его коня, приговаривая:
– Спаси Вас Бог, пан атаман. Всю жизнь Вас благодарить будем. Скажите, как Ваше имя, чтобы знать, кого благодарить в молитвах.
– Не надо мне ноги целовать, я вам не князь ясновельможный,- сказал смущенный Головань и, тронув поводья, поехал к выходу из площади. Люди расступились, пропуская Игната.
– Это полковник Головань - правая рука Гетьмана Шульги,- сообщил евреям казак, ехавший следом за Игнатом.
–
Полк выехал из села. Головань обратился к хлопцу, назвавшего его имя на площади:
– Ты прекращай рассказывать про меня, что я какая-то правая рука. И где ты только таким ухваткам научился?
Подобные события происходили во многих населенных пунктах Украины. Угнетаемые люди пытались покарать своих обидчиков, которые попадались им в руки. Иногда доставалось и невинным. Известное дело, что огонь во время пожара никого не щадит.
31. Отъезд полковника Ружанского.
Имение полковника Ружанского располагалось в лесу. Поэтому даже в знойные летние дни в доме было прохладно. После событий в Порубежном, Гресь отпросился у князя Вишневецкого на несколько дней съездить домой. Девушка, спасенная им, оказалась дочерью старосты села Натальей Корень. Приехав в Ружевку, так называлось имение полковника, девушка первые дни молчала и почти не выходила из своей комнаты. Гресь приказал заботиться о ней и выполнять все её пожелания.
В тени деревьев, росших у самого дома, была беседка со столом и лавками внутри. Ружанский любил посидеть там, когда было о чем подумать. Сейчас он размышлял о событиях в Порубежном:
“Больше такие задания я выполнять не буду. Я воин, а не палач. У князя и без меня найдется, кому такие поручения исполнять”.
Полковник поднял голову и увидел, что рядом с ним стоит Наталья и смотрит на него. Ружанский встал и предложил девушке присесть. Она пристально посмотрела ему в лицо. Взгляд темно-синих глаз девушки вызывал у него беспокойство. Гресь почувствовал себя неуютно. Вместе с тем, он любовался её красотой. Темно-русые волосы рассыпались по плечам. Белое платье, плотно облегающее упругую девичью грудь, и перехваченное на узкой талии чёрным поясом, плавно ниспадало до земли, подчёркивая привлекательные формы бедер.