Шрифт:
Противник Прищепы изловчился и хитрым ударом выбил оружие из рук Федора. Староста тут же схватил лавку за один конец и, размахнувшись, ударил разбойника по голове. От этого череп противника треснул, забрызгивая стену вылетевшими мозгами. Федор осмотрелся вокруг, плюнул и сказал:
– Ничего себе, поужинали!
В это время появился насмерть перепуганный хозяин. Руки у него дрожали, и голос запинался:
– Я-я, не виноват. Они здесь уже второй день пьянствовали и ничего не хотели платить.
– Теперь ты можешь получить с них сполна, они возражать не станут,- говорил Прищепа, показывая на убитых рукой.
Инга повернулась к Федору спиной и наклонилась, чтобы поднять шапку. В это время её шаровары разошлись, обнажая округлые ягодицы девушки. Прищепа обомлел от увиденного. Очевидно, штаны лопнули, когда панна сделала глубокий выпад в бою.
Инга ничего, не замечая, взяла свой головной убор и, прикрывая грудь разорванной рубашкой, обратилась к шинкарю:
– Принеси мне сорочку, а то моя совсем разорвалась.
– И шаровары тоже,- добавил Прищепа.
Инга с удивлением посмотрела на Федора, а тот, смущаясь, объяснил:
– Вам сейчас, Ваша Милость, лучше не наклоняться и ноги широко не расставлять.
Девушка потрогала себя ниже спины руками и, нащупав голое тело, покраснела. Шинкарь принес одежду.
– Еду нам заверни в рушник. Мы заберем её с собой. Лучше в поле переночуем, чем в этом чертовом месте,- выругался староста,- принеси нам два кожуха.
Хозяин выполнил все их распоряжения. Инга, спрятавшись за перевернутыми столами, переоделась. Они вышли на улицу и сели на коней.
– Оно, конечно, жалко, что погиб полковник Кульбас,- заговорил Прищепа.- Только хорошо, что Вы сейчас не замужем. Если бы Ваш муж узнал, что я видел, он бы мне точно, голову оторвал.
– А ты помалкивай об этом, и голова будет цела,- ответила Инга и пришпорила коня.
Староста последовал за ней. Звезды, вволю наболтавшись с месяцем о своих небесных делах, скучая, ожидали приближение рассвета.
33. Битва с Людасом.
Прокоп Цимбалюк вместе с Петром Коцюбой подъехали на телеге к церкви. Тогда, когда вечер сменил свои одежды на ночной наряд, а в небе одна за другой, соблюдая очередь, загорались звезды. Прокоп подошел к дому священника и постучал в дверь. На порог вышел дьяк и спросил:
– А это ты? Что уже пора ехать? Хорошо, я сейчас приду.
Знахарь вернулся к подводе. Дед Петро поинтересовался:
– Ну, что? Он идет или нет?
– Куда он денется? Сейчас будет,- спокойно ответил Цимбалюк.
Пришел священник и, не поздоровавшись с Коцюбой, уселся на подводу.
– А что, батюшка, Вы часом не захворали?- задал вопрос дед Петро,- а то пан знахарь может полечить, если надо. Вид у Вас какой-то болезненный.
– Ладно, хватит разговаривать, поехали уже,- раздраженно ответил дьяк.
В селе было тихо. Дьяку казалось, что люди не просто вошли, а попрятались в свои дома. Как будто хотели уберечься от предстоящих событий. Проехав поле, приблизились к лесу.
Месяц на небе имел круглую форму и в три раза больший размер, чем обычно. Можно было подумать, что он специально раздулся, чтобы лучше освещать дорогу этой ночью. Красно-желтый цвет его больше походил для солнца, чем для луны.
Телега остановилась. Коцюба, управлявший лошадьми, повернулся и сказал:
– Я буду ждать вас здесь. Дальше пойдете пешком. Отец Евсей дорогу знает.
Знахарь слез с телеги и обратился к священнику:
– Пан дьяк, Вы не забыли святую воду и записку, которую я Вам написал?
– Не забыл,- буркнул в ответ отец Евсей и вынул из карманов флакон со святой водой и бумажку.
“Какие удивительные карманы у этих священников,- подумал дед Петро,- такая здоровенная посудина вместилась, а я совсем этого не заметил”.
В этот момент филин прокричал:
– Угу-угу.
И тут же его поддержал сычь:
– Ха-ха-ха-ха.
Люди переглянулись между собой, а дьяк перекрестился. Первым шел Прокоп, за ним - отец Евсей. Тропинку было видно, как днем. Вдруг дьяк позвал:
– Пан Цимбалюк, идите сюда.
Прокоп остановился и подошел к священнику:
– Ну, что случилось?
– Меня кто-то держит за рясу и не отпускает,- прошептал дьяк.
Знахарь зашел за спину священника и увидел, что подол одежды зацепился за колючий куст. Он освободил запутавшуюся материю и с иронией проговорил:
– Это шиповник. Вы за него зацепились, а я вашу рясу распутал. Вы можете идти дальше.