Призрак исчез. Прохладный воздух подул Инге в лицо. Девушка открыла глаза. Она лежала в своей комнате. За окном темнота отступала, позволяя серым утренним те­ням выходить из своих ночных укрытий. Сомнения у Инги исчезли, и она уже точно знала. Что ей делать. Панна оделась и вышла из дома. Утренняя свежесть прогнала ос­татки сна. Девушка посмотрела не небо и увидела облако очень похожее своей формой на ночного призрака. Инга помахала ему рукой. Казачки, занимавшиеся по хозяйст­ву во дворе, взглянув на панну, подумали:

“Наверное, комары её Милости докучают. Видишь, отмахивается.

Солнце, взглянув одним глазом из-за горизонта, убедилось, что все уже его заждались, смело выползало из своего ночного укрытия.

27. Отъезд Инги на Запорожскую Сичь.

К обеду в доме панны Кульбас собрались церковный староста, дьяк и знахарь.

– Батюшка,- начала разговор Инга.- Большая к вам просьба выслушать пана Цимбалюка и сделать, как он скажет.

– Пусть говорит. Я слушаю,- безразличным тоном произнес священник.

– Вам, отец Евсей, когда придете на могилу, сначала нужно будет прочесть заклинание, затем окропить дьявольскую землю святой водой и в конце прочесть молитву “От­че наш” три раза. Вот и все. Текст заклинания я написал на бумаге. Вот он,- сказал знахарь и протянул записку дьяку, да, чуть не забыл. Обряд необходимо совершать в полночь. Это очень важно. Иначе ничего не получится. И вообще, все должно быть сделано, как я рассказал в точности. По-другому - результата не будет.

– Значит, все нужно сделать, как ты говоришь?- раздраженно заговорил священник.- Очень хорошо. Только ты забыл, за что тебя лишили сана. Я напомню, вот за такие дела, что ты мне сейчас предлагаешь совершить. Я лицо духовное, нахожусь на церковной службе и не имею права проводить колдовские обряды. Я могу читать только святое Писание и разрешенные церковные молитвы. А уж совершать освящение в полночь, так это вообще ересь. Ты, что хочешь, чтобы меня анафеме предали? Давайте договоримся так, я прочту “Отче Наш” три раза, окроплю землю святой водой, потом произнесу молитву “Славься Господь Вседержитель” или какую-нибудь другую, но только из церковных источников. В крайнем случае, могу согласиться еще на освящение в полночь. Церковь святит яйца и куличи ночью на Великую Пасху.

Панна Кульбас вопросительно взглянула на Цимбалюка. Знахарь поморщился и спросил:

– А кто же заклинание произнесет?

– Ну, если так необходимо читать это заклинание, то сам его и читай. А я потом все остальное сделаю. И это при условии, что все здесь присутствующие пообещают ни­кому не рассказывать, что я принимал участие в этом обряде,- поставил условие священник.

– Я согласен,- сказал знахарь.- Только пусть отец Евсей возьмет написанное мною заклинание себе.

– А зачем оно мне?- удивился дьяк.

– Батюшка, возьмите записку, что Вам тяжело, что ли?- вмешалась в разговор панна Кульбас.

– Ладно, возьму,- согласился священник и положил бумагу в карман.

– Постарайтесь её не потерять,- добавила Инга настоятельным тоном.

– Хорошо, хорошо, не потеряю,- ответил священник и спросил.- А когда мы пойдем освящать землю?

– Завтра ночью,- проговорила Инга.

– Мне можно уходить?- поинтересовался дьяк.

– Да, я Вас больше не задерживаю,- разрешила панна Кульбас.

Священник попрощался со всеми и ушел.

– Ну, и что это будет?- попыталась выяснить Инга, обращаясь к знахарю.- Вы же говорите, что нельзя нарушать ритуал.

– Дело в том, что если дьяк начнет читать там молитвы или окропит землю в том месте святой водой, там такое начнется, что он и заклинание согласится произносить и все, что я ему скажу,- утвердительно сказал Цимбалюк.

– В этом пан знахарь прав,- вмешался в разговор до того молчавший Прищепа.- Когда отец Евсей окропил святой водой то место, куда мы перезахоронили панну Мары­лю, началось светопреставление. Это уж точно.

– Ну, что же, я надеюсь на Вас, пан Цимбалюк. Отправляйтесь завтра с дьяком в Ведьмин Яр и сделайте все, что будет в ваших силах. Да поможет вам Бог,- проговорила панна Кульбас.

Знахарь и староста собрались уходить.

– Я попрошу Вас задержаться, пан староста. У меня есть к Вам дело,- обратилась к Федору Инга.

Цимбалюк удалился. Прищепа присел на стул, стоявший у стены. Он молчал и постоянно оглядывался назад. Над ним висела здоровенная булава на стене. Федору, поче­му-то казалось, что она обязательно на него свалится.

Первой заговорила панна Кульбас.

– У меня к Вам есть просьба, пан староста.

– Ясновельможная панна, прошу Вас, не посылайте меня с ними в Ведьмин Яр. Я все равно там ничем помочь не смогу. А эта нечисть мне за последнее время порядком надоела,- взмолился Прищепа.

– Да, нет. Я не об этом хотела Вас просить,- объясняла ему панна.- Я собралась ехать на Запорожскую Сичь. Хочу, чтобы вы меня сопровождали.

Федор сделал удивленное лицо.

– Я, конечно, понимаю, что панна из довольно знатного рода и, поэтому может позволить себе разные странные желания. Но это-то Вам зачем? Да и не пустят Вас туда. Разве Вы не слышали, что женщин на Сичь не допускают?- с недоумением говорил староста.- И дорога туда дальняя и небезопасная.