Сотник повернулся и ушел. Кульбас сел за стол рядом с казаками.

— Может, Батьку, Вам меда налить?- спросил один из хлопцев.

— Наливай, друже,- согласился полковник.- А то, похоже, я слишком трезвый для такого дела.

Кульбас выпил залпом кубок золотистого напитка, крякнул и сказал:

— Хороший мед у князя.

Через некоторое время вернулся Яворной.

— Все разузнал. Она из древнего рода, обедневших шляхтичей. На балу - вместе с матерью. Не замужем. Православная. Отец полковник Вышинский служил в войске князя Острожского. Погиб в бою с турками.

— Завтра утром буду ее сватать,- выпалили Кульбас, встал и вышел.

Казаки переглянулись, но ничего не сказав, поднялись и пошли следом за полковником. Кульбас обратился к слуге, который сопровождал его к князю и спросил:

— Хлопче, а где мы можем переночевать?

— Пойдемте за мной, комнаты для Вас уже готовы.

Полковник всю ночь не спал. Сидел в кресле и молча, смотрел на огонь в камине. Утром вместе с сотником отправился к Потоцкому.

Князю доложили, что его хочет видеть казачий полковник. Ясновельможный ждать долго себя не заставил и принял Кульбаса с казаками в своем кабинете.

Войдя в комнату, гости легким поклоном головы приветствовали Потоцкого.

— Чем могу служить, панам?- Спросил князь, а про себя подумал: “Нежели у нас получилось? Прямо, как чудо какое-то. Я, кажется, и имя знаю этого чуда - Острожский”.

— Извините, что я нарушаю обычаи, ясновельможный князь, только время сейчас такое, что многое нарушается. Прошу Вашей помощи и согласия. Я хочу жениться на Инге Вышинской.

“Все, окунь заглотнул крючок, теперь остается только вытянуть его на берег” - радовался Потоцкий, будучи страстным рыболовом.

— Как я могу помочь? Ведь она мне не родственница. Но я всегда приветствую укрепление отношений между поляками и украинцами. Давайте пригласим Ингу с матерью сюда, пусть они сами решают. Я сейчас же пошлю за ними, если это устраивает Ваши Милости.

Потоцкий хлопнул в ладоши и приказал вошедшему слуге:

— Пригласи ко мне Анну и Ингу Вышинских.

А к казакам обратился: “Придется подождать”.

Через некоторое время дверь в кабинет отворилась, и слуга назвал входящую: “Анна Вышинская”. В комнату вошла женщина невысокого роста, лет пятидесяти, одетая в роскошный наряд. Поклонилась князю.

— Вот, панна Вышинская, пан полковник просит руки Вашей дочери, и я присоединяюсь к его просьбе, - проговорил Потоцкий.

Вышинская взглянула на Кульбаса, глаза у нее злобно сверкнули.

— Я согласна.

— Я бы хотел, чтобы молодая пани тоже высказала свое мнение. У нас так заведено, - пожелал полковник.

— Пригласите пани Ингу,- попросил князь, обращаясь к Вышинской.

Выйдя за дверь, Анна, вплотную подойдя к дочери, прошипела:

— Только попробуй отказаться, завтра же будешь в монастыре!

Инга вошла в кабинет князя. Кульбас, взглянув на нее, сразу понял, что он принял правильное решение о женитьбе. У него внутри появилось чувство дикой юношеской радости, как вчера на балу, когда увидел ее в первый раз.

Инга стояла бледная с опущенными глазами.

— Согласна ли пани выйти замуж за полковника?- продолжал роль свата Потоцкий.

Девушка посмотрела на Кульбаса и тихо произнесла:

— Я согласна.

Полковник подошел к ней, посмотрел ей в глаза и поцеловал.

— Венчаться будем завтра в Святой Софии, - проговорил он.

— Ну, что ж, Пани, насколько я знаю, приняла веру отца, а он был православным. Не вижу препятствий. Вот только я, к сожалению, не смогу быть на венчании. Невесте, наверно, нужно идти, приготовиться. Не будем ее задерживать.

— Я Завтра утром заеду за тобой,- сказал полковник, вдруг обращаясь к ней на “ты”. Среди Запорожцев, обращение на “ты” говорило о доверии и уважении к обращавшемуся.

Девушка вышла.

— Бесконечно благодарен ясновельможному князю за помощь. Может быть, когда-то смогу Вас отблагодарить.

“Если ты узнаешь, какую помощь я оказал тебе на самом деле, то могу представить, какая будет твоя благодарность”, - подумал про себя Потоцкий.

Инга побежала в свою комнату, упала на кровать и зарыдала. Плакала она не из-за того, что ей жених не понравился. Девушка оценила могучую стать казацкого полковника. От фигуры которого исходила небывалая мощь. Ей понравились его правильные черты лица. Он был с ней одного вероисповедания. Да и о богатстве его ходило немало слухов.

Плакала она от того, что ее заставили, даже, не спросив для приличия ее мнение, выходить замуж. Гордость и досада душили ее. Сколько она так пролежала, девушка не знала. Только вдруг, перестав плакать, подумала: “Ну и как же я буду завтра выглядеть, если вот так прореву всю ночь, как дура? Нет. Нужно привести себя в порядок. Ведь это моя свадьба. Все равно я ничего изменить не смогу. Лучше замуж, чем в монастырь!”.