– До-о-оже! – бесновалась толпа на берегу.

Глава 60

Они действовали стремительно и расчетливо, пока немцы, поддавшись непреодолимому гипнозу толпы, вместе с венецианцами глазели на шествие дожа.

Арбалеты ударили одновременно. Два коротких болта вошли в эсэсовскую форму по оперение. Крики боли потонули в радостных воплях. На доски причала медленно и неприметно оседали дежурившие у трапа автоматчики.

Вынырнула из-за ограждения отточенная сталь. Блеснула в воздухе, пробила брешь в тевтонском строю. Рухнули орденские братья. А на упавших рыцарей уже валились опрокинутые рогатки.

Мгновение – и через сбитую преграду метнулась тень. В запретное пространство перед кораблем Хранителей Гроба влетел всадник. В черном плаще. С поднятой булавой.

Толпа выдохнула – удивленно, испуганно. И засуетились люди на судне. И возле. Зазвучала лающая немецкая речь. Несколько крестоносцев из прорванного оцепления попытались остановить смельчака. Тщетные потуги! Воина с булавой уже прикрывали другие всадники, ворвавшиеся следом в щель порушенного ограждения. Освальд, Збыслав, дядька Адам, Бурангул, Освальд с Ядвигой позади седла... Их было немного, но пешим тевтонам совладать с конными противниками оказалось непросто.

А новгородский сотник Гаврила Алексич пробивался, проламывался вперед. Не останавливаясь. Размахивая над головой здоровенной булавой. Сшибая любого, кто вставал на пути.

Все внимание взволнованной толпы, крестоносцев и эсэсовцев сосредоточилось на дерзких всадниках. На дожа, его свиту и его галеру уже не смотрел никто.

Бурцев первым перемахнул с носа «Буцентавра» на выступ громадного, задранного вверх декоративного тарана. Тут было за что уцепиться рукой. И куда поставить ногу тоже было. Жаль вот только оружие снятых на галере часовых пришлось оставить. Но так надо – оно б только мешало быстрому и скрытному передвижению. А пробираться к «раумботу» нужно было только быстро и только скрытно.

Бурцев мельком глянул назад. Нормалек. Джеймс с ножом в зубах и Сыма Цзян – ловкий, как обезьяна, – карабкались за ним.

Прыжок... Лишь мгновение он висел на носовом ограждении немецкого катера. В следующее – подтянулся, перевалился на палубу. Полсекунды спустя на «раумботе» стояли еще двое. Лучший во всей Италии наемный убийца и мастер китайского ушу.

Как и Алексича, их заметили слишком поздно. Два охранника-автоматчика, выцеливавших уже из-за 37-миллиметрового орудия «Флак-36» всадников в черных плащах, полетели за борт вместе со «шмайсерами». Команда судна – безоружная, но превосходящая по численности, навалилась на Бурцева, Джеймса и Сыма Цзяна.

И понеслась... И погнали наши городских...

Немцы дрались так, как умеют драться только матросы всех времен и народов. Ожесточенно дрались, до потери пульса. Словно и не катерок свой паршивый защищали, а все сокровища Третьего Рейха, вместе взятые. Но между носовой 37-миллимитровкой и ограждением палубы места для хорошей групповой драки было маловато. В такой тесноте не развернуться, как следует. И фашики напирали, стараясь просто спихнуть незваных гостей в воду. Незваные гости отбивались что было сил.

Шустрый Джеймс пырнул ножом одного из нападавших, выпустил кишки второму, едва успел вырвать клинок из тела врага и полоснуть третьего. Метил по горлу, да толкнули – попал по лицу... А вот четвертый – двухметровый верзила – перехватил-таки руку брави. И, перехватив, саданул о цепь якорного шпиля. Раз, другой...

Кулак разжался. Нож звякнул о палубу. Джеймс, подсев под грузного противника, перекинул его за борт. И рухнул сам, сбитый чьим-то хорошо поставленным боксерским ударом.

Бурцев тем временем сцепился с долговязым длиннолицым эсэсовцем в офицерской форме. Узнать в этой перекошенной физиономии добродушную улыбчивую «фаччу» «синьора Ганса» – того самого капитана «раумбота» и ценителя живописи, что запечатлел на своем полотне Джотто ди Бондоне, было сейчас непросто.

Офицер рванул из кобуры «вальтер». Бурцев попытался отнять оружие. Вытанцовывали они так пару секунд. В конце концов, пистолет не достался никому. «Вальтер» плюхнулся за борт. Орущий капитан с вывихнутой рукой растянулся под носовым орудием катера. Бурцев на радостях оплошал – расслабился, подставился. Сразу заехали в челюсть, да так, что пришлось мордой проверять палубу на прочность.

Затоптали бы, блин, их с Джеймсом в два счета, да Сыма помог. О, Сыма Цзян держался молодцом. Сообразительный старик вовремя перехватил посередке швабру, которой немцы давеча отдраивали катерок, и орудовал ею, как коротким боевым посохом.

И все-таки драка затягивалась. К пулемету на корме вовремя не успеть. А если не успеет и Алексич... Подвижная зенитная станина позволяет крутить скорострельный «MG. С/38» в любую сторону и наклонять ствол под любым углом. Фашикам достаточно просто развернуть пулемет к трапу и выкосить очередями конных смутьянов в черных плащах. А уж тогда и трем диверсантам, пробравшимся на борт судна, – хана.

У пулемета суетились двое эсэсовцев. Расчехляли. Заряжали...

– Гаврила! – дико заорал Бурцев. – Быстрее!