Шрифт:
2
Италия при чём? Тем больше Рим, где Гоголь живые мощи грел и плакал о Руси не мёртвою душой, подмешивая горечь в фонтан Треви, и лестниц ступени оросил испанские… А там рукой подать в каморку… Здесь нынче пью за Вас, раб Божий Николай! Всего один бокал, сухого, стоя… В горку — сюда, отсюда – вниз, и может, никогда не встречу, не вернусь в такую ночь на via (об имени – забудь, не спрашивай – провал)… С товарищами – сход, и ничего – на вынос, вступив, без проволок, в наследные права… Зачем корю дождём? – одни и те же слёзы. Россия, Рим – равно, коль небо и печаль, подлунная… Поэт, «припухлые желёзки»… Впрессованная в мир сиротская печать. 14–15 сентября Сегодня
Должно б – вчера, но есть спасительное завтра. Сегодня – только мост, опора и трамплин. На выбор, кто куда, а то – отвесно, залпом! Зачёркиваю! Жизнь, желанная – тройным зовёт звонком туда, где продолженье, место назначенное, долг и радость, и тепло, и холодно опять, и горячо не меньше. И всякий избран в путь, и на пути – не мечен. Свободен. У Отца – так каждая овца. 15 сентября В дожде
Хорош бы тёплый, но – пронзительный до колик. Всем разом надоел, и грезим о других… Ах, ты опять, подлец (зачёркнуто)… Доколе? Идёт стеной к стене, сгущаясь – отрубить от мира… Миражом художников, писавших задумавшихся дев над сонным озерцом, выхватываю сквер, подмоченных пейзанок в льняном (не до смешка), зовущимся – сырцом. Хорош любой, когда – любить, и ни на йоту не пятиться, не плыть теченью поперёк. Что ссадина одна? – всего добавить йода, досаду погасив сжиганьем папирос… Ан – бросить?! Ночь в дожде. Нежней на перекатах! Мир хрупок от и до, как тёплый человек, выносливый до дна (а есть ли берега-то?)… Так бродит по земле собрание овец. 16 сентября Российское
Русской эмиграции
Дождь
«Нет-нет, ещё тепло себя не истощило…» — написано вчера. Сегодня небосвод — пал? Падает… Впотьмах осеннее точило работает… И ты – не суйся, не поспорь с Подателем… Но тут – не знаю, где заглавной, где малой прописной достаточно… В запой прочитываю дождь, хватающий за гланды, и прячу жизнь – в забот, нестоящих, обман… Зато в ногах – златое, златое – в головах, хоть кадр переверни… Подкармливает лист палитрою с ладони непрошеным дождём помеченный верлибр. 7 октября 70
Елене Николаевне Гращенковой
1. «Прогулка»
Мы не из этих лет. Но – осени! Но – света! Не глядя, по нутру, проходов «напрямки»… Рябины, под тропарь Апостолу, что с веток — в хрусталик и в стихи Маринины (рядки уложенных цветов у поприща. У бронзы). Мы нынче на ходу… до завтра… до поры. Москва вмещает нас. Поэзию и прозу, и драму, где по жизнь скрестились топоры и благовест. Прости! На Иоанна, в праздник, рожденье первый дар, а жизнь и впрямь строга. Бежишь как на духу, легко по граду… Разность не вычислит едва вместившая строка. 2. Новое пальто
Материя, объяв, не знает лет в помине ни хрупкости ключиц, ни стойкости души — укроет, сбережёт от холода, помирит с осенним, продувным… Не даст – запорошить. Обёрнута теплом по край стопы, касаясь материи земной тревожаще едва, — сильфидой, ветерком издалека казалась раскрытым небесам… А близко щебетал народ, влюблённый в Град, в твой свет и Ваши лета, младенческие, и – собравшие в одно: что – в дар и что – трудом (бежала, вожделела) — в невидимый покров скроенное рядно. 9 октября Осеннее
Берёт за горло, бьёт по слабому, пугает протяжностью… Сулит безвестное… Объём — растёт… И нет улик у дома… Попугаем не станет воробей. Мы все из отчих рощ. На древе – пой, робей, но – выстой! – до порош и – далее – по рост, по крестовидный знак, напутственный, руки. Когда в ответных снах мы чаем – о других просторах. Высоко – в которых. 12 октября