Дневник
вернуться

Загвоздина Наталья Александровна
Шрифт:
Люблю
Платком неровным, в перекос, с надорванным утком, согрею становую кость — хребтину. Не в укор, не в счёт, не в осужденье за. Не чуя рук и ног, озябших, не шагну назад и не спрошу иной. 9 сентября
Весы
Отяжелев виной – на якорь. Без парусов. Как застит и пятно на ярком! Без пары снов, без пары слов, без пары судеб, без пары птиц… Что оправдает и осудит затишья тишь? 9 сентября
Молитва (В ограде)

о. Давиду

Я выстою в память Синая, пещеры Пророка в скале — святилища, Церкви. Сиянья, поднявшего солнце с колен — к Востоку, восторгу бессонных глазниц горьких странников гор, постигнувших коротко соли, и чающих Кровью кагор. Отшельник! Отсчитаны годы. Моя не ступает нога в твой след. Но синайские горы — по сих – постовые оград. 10 сентября
Осень
Когда в беспризорной России бесчинствуют ветер и мга, и видится солнце курсивом, и выменян голос на гам, закрыв слуховых лабиринтов сердечных таинственный путь — тогда на «воздушных» перинах другие покоятся пусть. Кому-то – земля без границы, победного марша простор. Кому – вопреки – сохраниться. И русского Бога призор. 11 сентября
Без адресата
Уже сказав «прости», я говорю «спасибо». За врачевавший стих, как письмецо с посыльным, всего в один момент решившее – чёт-нечет, и отобрав монет, что произвола нечисть. Чужое слово – кость, на удаленье – в черед, в гортани лишний ком, пересеченье через препоны дольних сфер… На том ему – преграда. Христов сияет свет, собрав в Акафист радость. 11 сентября
За вечер!

Е. и А. Шмелёвым

За капельку виски в стакане под свежий антоновский сок! Где ваша прямая такая дорога, моя – в искосок, — мы действуем. Храм, где под нимбом без отдыха молят о нас Святые, простит и поднимет в небесного поля тона — лазурные, лунные, радуг… За собранный яблочный мёд, с кислинкой! За многая раны, что поровну каждый возьмёт. 11 сентября, Усекновения Главы
Такая грусть

Памяти А. И. Александрова

Такая благодать! Учусь любить. В ненастье сбывается верней. Бульваром и двором, каштан зажав в руке (чуть колется)… Не настежь ни двери, ни окно – под арку поворот… Знакомое кольцо Бульварное затянет, подтянет до своих испытанных жильцов, прошедших и… (дожди), как тайное за тайным, дорогу проложив. Высокое крыльцо преодолев. Осилив. Плоды и осень. Боль и радость пополам. Держу в своей руке каштановые сливы, блестящие ещё, и мечу – попадать… Когда б ты верил, как неповторим не только сам, самый… Но любить, но зябнуть, но прожить… Но быть. Собой самим. «И ни единой долькой не отвернуться от…» Покуда – не прошли. 14 сентября, Новолетие
Попытка
Нам тесно. В нас – тесно. Что ж суть? Я вью алфавитом верёвку, с которою выйду на суд, чтоб встать перед Богом воровкой, расхитившей жертвенный дар, за так обретённый в купели… Вот я – фарисей и мытарь, и каждого – хлад и кипенье. Дай, Господи, милость – собрать, сберечь и умножить по вере, в огне лоскутами добра раскрой охраняющий веер. 14 сентября
ИЗГНАНИЕ
1
Перейдя с предыдущей страницы, забывать навещать, сторониться я не буду ни нынче, ни впредь. И с собой повстречаться – не вред. Лишь бы было, была. Меркнут дали. Призови хоть с десяток Италии, ты останешься в круге родном. И, как водится, вольным рабом. Нам ли знать, кем мы стали, кем станем? Чем устойчивы – духом, крестцами? — основанья не попусту крест. Нет Италии что-то окрест… Нам в награду (в нагрузку) – с овчинку небеса ли худые? Сочится серый дождичек. Солнце и Рим — на язык – карамель и ирис, но во сне. Нам такого не надо. Нам бы дождика только не на год, остальное потерпим с тобой… И по-русски споём – из того.