Шрифт:
Пословицей
Коготок увяз – всей птичке пропасть.
Расставаясь
Не выбежишь вот так, без слёз и полушубка, зимой из декабря, младенцем из седин, сейчас, сегодня, здесь… Чужого парашюта ни люлька не спасёт, ни даже полушутка иного смельчака, что там уже сидит… И падаешь в конце иного дня… А кости не все и соберёшь… Ушибы, перелом… Нам, выпавшим, лежать в не меченом погосте и получить земли, не смешанной, по горсти, с другою, пожирней, не годной в перемол… 9 декабря Возвращение…
Где плавает рыбка среди собратьев, сестриц и сестрёнок, диковинных, мир – невредим, и время, что волны, не стройно, но цело. И в ножны клинок, и в море вода, и песчинка — в пустыню (не смерить длиной, не выстроить в ногу по чину) — влагаются… Каждый предмет, явленье, событие – частью приходится полному… Мест, полнее обеденной чаши, с Дарами Святыми, в руке — не будет. Поповская доля. А ветер вздымает в реке волненье, частичное столько, что нежится рыбка среди сестрёнок, сестриц и собратьев и недругов (этот – сердит…), и рыбьей судьбы не удрать ей… 10 декабря 11 Декабря (90 – А. И. Солженицыну)
В одиннадцатый день не прибыло, страницы не выросли числом. Одиннадцатый день суров, очищен и изъяна – сторонится… Площадно голоса сжимают цитадель… Слон шествует. За ним (стрелой в слоновье ухо) хоры любых мастей, прощальное «прости»… Тот трагик, тот bon ton, а этот просто ухарь, чей выморочный след пробился и простыл… Но взятый из земли, сошедши в ту же землю, сравняется как есть и щедро удобрит. И верною порой, выталкивая семя, однажды прорастёт… Затворы отопри! И среднерусских зим пейзаж и тех же вёсен ауканье твоим окажутся лицом, и сложатся с другим, таким же, и на вёслах к началу поплывёшь восхищенным мальцом. Экспромт (Играя Шуберта)
Ивану Соколову
ФРАГМЕНТЫ (2002–2007)
Ночь в Палестине
Провалишься! – Бездонна неба чернь. Рукою задержусь о край земного и, оставаясь здесь ещё немного, ответствовать не знаю стану чем Творцу небес и звезд, – вперяя в россыпь зрачки, – читаю вновь движенье чувств… И голову расцвечивает чуть мне звёздный путь в серебряную проседь. 2 января 2003 На земле апостолов
Ни одного!.. Ни камни, ни слова не входят в лист, здесь ровно и безлюдно… Тысячелетья собраны в словарь, в нём – тонкий Лик и грубый горб верблюда… Здесь горячо изнеженной стопе прильнуть к земле, а взгляд – вперить к Востоку… Здесь Божий след стал продан и пропет … [8] Глотать вину! Чтобы испить восторга. 26 декабря 2002 8
Символ неверности.
Иерусалим
Лунный свет затопил Город, и мы плыли по его рекам, как в Венеции на гондоле, где мы никогда не бывали, но это – другая песня. Каждый день продлевал горе, и мы слышали его речи, и снова казалось, что колет… А люди входили важно в Город, похожий – на перстень. 28 декабря 2002 * * *
Вода в долине Силоама [9] , лист смоквы, пыль и зной, и, ежели забыться сном, приснятся силы Ада… О, нет! Нездешняя страна с рекой, текущей в камне, — так избранность твоя скромна, как Брачный Вечер в Кане… И смокв лиловых огород, и белый старец в келье, и холм Сионский за горой, и глаз, омытый… кем-то. 28 декабря 2002 9
Силоам – источник, место множества смокв, молитв святого Онуфрия и исцеления слепого.