– Это всего лишь выражение моей любви, - засопел он, демонстративно отстранившись.

– И я очень благодарна за него, просто не привыкла к такой страсти, - смутилась виконтесса и поспешила загладить свою вину.

Она стыдилась сказать, что, по её мнению, маркиз уделял больше внимания себе, нежели ей. И ещё больше разговоров на тему, что именно не так - это непристойно для леди, о таком только шлюхи говорят. Да и что сказать? И слов-то не подберёшь, чтобы не покраснеть, и путного ничего не добьёшься, когда сама не знаешь, чего хочешь. Вот Стефания и молчала, довольствовалась тем, что есть, неизменно изображала удовольствие, хотя таковое испытывала далеко не всегда. Но если не изображать, то Ивар решит, будто не хорош, и начнёт снова доказывать мужскую состоятельность. А это совсем не так, у виконтессы и в мыслях не было. Другие бы позавидовали, что с таким постель делят.

Зато поцелуи вызывали неподдельные чувства. Стефании нравилось, когда её целовали, и с благодарностью целовала в ответ. Тоже было с ласками. Не вина маркиза в том, что её так трудно растормошить - ведь он пытается, а не сразу заваливает на спину. И ведь со второго раза ведь лучше, а первый… Наверное, нужно и самой стараться, а не валить всё на мужчину. Вот Хлоя же со всеми умеет - значит, этому учатся. С другой стороны, не всем, наверное дано, а мучить любовника своей нерасторопностью нельзя. Бог создал женщину для мужчины, желание мужчины превыше всего.

Горничной удалось раздобыть искомое - пахучую зеленоватую жидкость. Виконтесса безропотно приняла её: из двух зол выбирают меньшее.

В начале октября, на третью недели жизни маркиза в Каварде, прибыл нарочный из Амарены с письмом от герцога. Тот в категорической форме требовал возвращения сына, добавляя, что в случае необходимости заберёт его силой.

Ивар ответил гонцу в резкой и категоричной форме: либо вернётся с невестой, либо останется здесь. Закончил тем, что давно уже вырос, чтобы отец им командовал, и напомнил об ородонском подданстве.

Стефания сумела втайне от маркиза подловить нарочного: тот уже садился в седло. Оглянувшись - не видит ли Ивар, просила передать, что попробует разубедить маркиза, просила герцога не слушать его дерзких речей. И, замявшись, передала слова благодарности за Мишеля Дартуа.

Тем же вечером виконтесса завела разговор с Иваром насчёт помолвки и дальнейшей жизни. Аккуратно намекнула, что желала бы присутствия на церемонии Лагиша, его благословения. И попросила не ссориться с отцом из-за неё.

– У вас есть долг перед герцогством и семьёй, а для всякого благородного человека долг превыше всего. Вы же благородны, Ивар, этим и привлекли…

Она улыбнулась и поцеловала его, пресекая возможные возражения.

Однако маркиз заартачился, заявив, что намерен поселиться в Каварде, а герцог выводит его из себя беспричинным упрямством и желанием сосватать какую-то принцессу из заморского княжества.

– Поступает, как мой дед: тот тоже силком женил отца на восточной принцессе. Только у меня уже есть наречённая, и я пойду в церковь только с ней.

Ивар поцеловал Стефании руку, принялся шептать комплименты на ухо. Виконтесса вырвалась из его объятий, увлечённая тягостными мыслями. Значит, у маркиза есть невеста - а он сбежал к ней? Если так, то герцог рвёт и мечет, проклиная разлучницу. Значит, ей заказана дорога в Амарену.

Нет, Стефания жалела вовсе не о столичных развлечениях, а о том, что больше никогда не переступит порог резиденции Лагишей. И не увидит её хозяина. А увидеть хотелось. Вовсе не презрение и злобу желала бы она видеть на его лице.

Задумавшись, виконтесса стояла на кухне, у большого чана с водой. Мельком глянула на себя, поправила чепец, а потом, будто девочка, воспользовавшись тем, что кухарка вышла, принялась вертеться перед естественным зеркалом.

Голова полнилась суетными мыслями: хороша и свежа ли кожа, не появились ли морщинки, пухлы ли губы, красивы ли глаза и блестящи ли волосы? Способна ли она нравится, удержать взгляд? И всё казалось, что другие краше, ухоженнее… А потом подумалось, что неплохо бы платье новое сшить и чепец сменить, чтобы цвет лица оттенял. Притирания, маски всякие делать, за телом следить и волосы долго-долго расчёсывать: от этого они силой наливаются, превращаются в струящийся шёлк.

Дерзкое поведение Ивара Дартуа привело к тому, что как-то утром обитатели Кавардийского замка проснулись от звуков трубы герольда.

Спросонья Ивар и Стефания поначалу не поняли, в чём дело, но испуганный крик служанки сквозь дверь: 'Его светлость!' расставил всё на свои места. Оба тут же соскочили с постели, принялись одеваться.

Встречать отца отправился маркиз, а виконтесса с помощью служанки спешно приводила себя в порядок, одновременно пытаясь умыться и избавиться от 'вороньего гнезда' на голове. На принятие ванны времени не было, Стефания просто ополоснулась в нужных местах и, на ходу завязывая ленты чепца и оправляя лиф платья, поспешила вниз.