Стефания колебалась с минуту, а потом откинулась на спину, прикрыв глаза - пусть пока будут только ощущения. Потом она распахнёт глаза и увидит его лицо - близко-близко от себя.

Поцеловав тонкую полоску кожи между чулком и панталонами, Ивар потянулся к шнуровке корсажа.

Стук в дверь заставил обоих вздрогнуть и отпрянуть друг от друга.

Выругавшись, маркиз неохотно вновь затянул корсаж Стефании и направился к двери. Виконтесса поспешно привела себя в порядок и подхватила накидку, скрыв под ней лицо.

Вошёл трактирный слуга и протянул Ивару какой-то свёрток с запиской. Пробежав её глазами, маркиз кинул посланцу мелкую монету и выставил вон. Вернувшись к виконтессе, он аккуратно отнял ткань от её лица и поцеловал, вновь увлекая на узкую постель.

– Потом, милорд, потом, не здесь… - прошептала Стефания.
– И не при свете дня - это противно богу.

Не желая обидеть, она прильнула губами к лицу маркиза и замерла ненадолго. Было так покойно сидеть, ощущая его дыхание, запах его кожи.

Ивар провёл ладонью по волосам Стефании и устроил её у себя на коленях:

– Я поторопился, простите.

– Вам не за что просить прощения, - возразила виконтесса.
– Просто… просто…Но вы мне не противны.

Маркиз кивнул и отпустил её.

Несколько раз оглянувшись через плечо, Стефания вышла из комнаты и поспешно сбежала вниз. Старалась думать о письме - а мысли возвращались к Ивару.

Маркиз спустился вслед за ней, молча, будто ничего не произошло, помог забраться в седло. Виконтесса избегала смотреть на него, чтобы не выдать себя. Она твёрдо решила, что в один из вечеров скажется больной и попросит Хлою отдать ей на ночь спальню. Койка на постоялом дворе - не место для виконтессы Сибелг, да и для маркиза Дартуа тоже.

Погружённая в мечты, Стефания наконец добралась до замка. Ивар остался ждать её неподалёку, так, чтобы не видела стража. Пожелал ей удачи, повторил, насколько это важно и одарил улыбкой. Окрылённая ей, виконтесса смело подъехала к стражникам. Её узнали и пропустили. Как и рассказывал маркиз, позади неотступно следовал солдат.

Герцог Лагиш удивился незнакомой посетительнице, но согласился принять её.

Когда виконтесса вошла, он сидел в кресле с какой-то книгой в руках.

Обстановка комнаты напоминала дворцовую, если бы не узкие стрельчатые, забранные решёткой окна и стража у дверей, легко можно было бы поверить, что находишься в королевских покоях. На стенах - шпалеры на охотничьи сюжеты, резная дубовая мебель, бронзовые канделябры, украшенный изразцами камин.

Капитан гарнизона остановился в дверях и сделал Стефании знак войти.

Герцог поднял голову, с нескрываемым интересом окинув виконтессу взглядом с ног до головы. Она невольно застыла - показалось, будто перебором прошлись по каждой косточке. Потом, опомнившись, присела в реверансе.

Ивар, несомненно, был похож на отца: тот же подбородок, те же брови. Глаза другие - карие, как и у Стефании, умные, цепкие, властные, невольно внушающие уважение. Они безошибочно выдавали правителя. Волосы короче, нежели у сына, тёмно-русые, в лёгком беспорядке. В них ещё не поселилась седина.

Ни бородки, ни усов - только короткая щетина чуть темнее волос.

– Признаться, безмерно удивлён вас видеть, миледи, - Лагиш пометил нужный лист расшитой золотом закладкой и поднялся навстречу гостье.
– К сожалению, не имею чести знать вас.

Стефания будто перестала дышать, прислушиваясь к вибрации этого голоса, замиравшей где-то внизу её живота. Его хотелось слушать и слушать. Опомнившись, смущённая виконтесса назвала себя и прошла к столу. Сделала ещё один реверанс и назвала выдуманную причину визита.

– Какой же интерес к моей персоне может испытывать столь важная особа?

Стефания удивлённо взглянула на него, и герцог пояснил:

– До меня тоже доходят слухи. Ваше семейство, кажется, в фаворе. Садитесь, миледи, в ногах правды нет.

Виконтесса чуть ли не сползла на галантно пододвинутое кресло: внезапно обмякли ноги. По телу прошла лёгкая дрожь, сердце дёрнулось и замерло на мгновенье. Губы стали такими сухими, что Стефания не выдержала и спросила воды.

Герцог повелительно покосился на начальника гарнизона - тот на минуту вышел, чтобы отдать приказания. Воспользовавшись ситуацией, с трудом преодолевая накативший морок, виконтесса поспешно и неуклюже вытащила письмо из тайника. И только потом поняла, что оголила чулок.

Краска мгновенно залила лицо.

И ведь он посмотрел на её ноги! Какой позор!

– Просили передать, Ваша светлость, - заплетающимся языком, пробормотала Стефания, протянув письмо.

Герцог понимающе кивнул и поспешил, за мгновенье до возвращения наблюдателя, убрать послание под рубашку.

Виконтесса едва не подавилась, сделав слишком большой, поспешный глоток. Пристальный взгляд Лагиша ещё больше смутил её.

– Может, бокал вина, миледи?
– осторожно предложил он.
– Вам нехорошо?