Стефания сидела, вертя кружку в руках, изредка делая по глотку, и осматривала комнату. Просторная, дорогая, не только кровать и табурет. Но практически никаких вещей Ивара: и то верно, украдут.

Она практически задремала, когда наконец вернулся маркиз. И замер на пороге, удивлённо уставившись на виконтессу.

Снег капельками влаги стекал с сапог, хлопьями падал с плаща.

Стефания встала, виновато улыбнулась и извинилась за вторжение. Ей было неловко, мысль придти сюда казалась такой глупой.

– Я всего лишь хотела поблагодарить вас, милорд, и выразить свою поддержку. Вы… вы так отважно выступили против них всех сегодня. Боже, король мог казнить вас!

Испугавшись собственно несдержанности эмоций, виконтесса отвела глаза.

Безусловно, ей не следовало приходить.

– Вас бы это расстроило, миледи?

Скинув плащ и перчатки на постель, маркиз подошёл к ней, стараясь заглянуть в глаза.

Виконтесса кивнула.

– Вы спасли мне жизнь, милорд, - пролепетала она, - и я… Несомненно, я желала освобождения вашему отцу. Передайте Его светлости мои наилучшие пожелания: его пламенная речь изобличает честного благородного человека.

– Что до вас, милорд, - Стефания нашла в себе силы поднять голову и встретиться с ним взглядом, - то моя признательность не знает границ. Тогда я не могла ничем отплатить вам, теперь могу. Если что-то нужно, я попрошу принца, да и у меня самой теперь есть деньги…

– Я никогда не приму денег от женщины, - покачал головой Ивар.
– И хлопотать за меня не нужно.

– Но должна же я хоть что-нибудь сделать для своего спасителя!
– с жаром возразила виконтесса.

Теперь, стоя рядом с ним, она будто перенеслась на полтора года назад, когда стояла в церкви: то же смущение, то же желание уйти. Только Стефания не боялась Ивара Дартуа - она боялась за него.

Ивар молчал и смотрел на неё, постепенно заливая щёки виконтессы румянцем.

Сердце трепетало, пальцы подрагивали. Если бы они стояли в бальном зале, всё было бы так просто, а здесь - так неловко.

Виконтесса хотела, чтобы он к ней прикоснулся - и одновременно не знала, что говорить, что делать, если маркиз так поступит. Вернулись прежние мечты, прежние мысли, витавшие в алькове наследника, когда, впервые оказавшись наедине с ним, Стефания представляла другое лицо.

Понимая, что молчание затягивается, виконтесса заторопилась уйти.

– Вам хочется уйти, миледи?

Стефания ожидала чего угодно, только не такого вопроса, и не нашлась, что ответить.

– Вы спрашивали о награде… Что ж, есть кое-что, что может дать мне вы, а не ваши родственники или любовник.

Прежде, чем виконтесса успела спросить, что же это, Ивар обнял её. Поддавшись порыву, Стефания подняла подбородок и встретила губами его губы.

Это оказалось нечто особенно, отличное от поцелуев принца и братьев Сибелгов, то, что не хотелось заканчивать.

Внутри будто отпустило, исчезла скованность. Но лишь пару минут, пока длилось слияние губ. Нет, оно не было страстным - но от него замирало дыхание, и часто-часто билось сердце.

Неохотно оторвавшись от неё, Ивар ласково провёл рукой по щеке Стефании. Она всё ещё стояла с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами.

– Позвольте, я провожу вас, миледи.

Очнувшись от оцепления, виконтесса кивнула и украдкой провела языком по губам: они казались ей сладкими.

За всю дорогу Ивар ни разу не коснулся её, но Стефания кожей ощущала его взгляд. Они молчали, лишь у самой дворцовой калитке виконтесса выразила желания как-нибудь увидеть его снова:

– Прискорбно, милорд, что вы лишаете дам такого кавалера: без вас танцы неимоверно скучны.

– Полагаю, вы не испытываете недостатка в мужском внимании, - усмехнулся маркиз.

– Не всякое мне приятно, - покачала головой Стефания и, попрощавшись, украдкой коснулась ладонью его руки.

Пройдя пару шагов, не выдержав, обернулась: Ивар стоял на прежнем месте.

– Пожалуйста, сообщите мне о своём отъезде, милорд, - попросила виконтесса и мысленно добавила: - Чтобы я не искала напрасно вас в толпе придворных и смогла успокоиться.

Маркиз обещав, с грустью добавив, что, судя по всему, это произойдёт в скором времени.

– И к лучшему!
– сказала себе Стефания, а вслух пожелала ему здравия и покойной ночи.

В доме Амати играли в карты. Стефания не блистала в этой забаве, поэтому проигрывала роббер за роббером. Она была рассеянна и предпочитала слушать, нежели принимать активное участие в игре.

Обсуждали новое положение Хлои - весна принесла перемены в её судьбе. Его величество выбрал новую фаворитку, и теперь леди Амати блистала рядом с ним на балах, охотах и даже утренних приёмах просителей. Она сумела найти общий язык как с личным секретарём, так и с большинством высокопоставленных придворных, вершивших судьбы страны.