Из курятника вышла его жена, держа в руке пустую миску, половина содержимого которой находилась на полу, а вторая половина – на новеньком фартуке.

– Ты чего с утра раскричался? – недоумевающее проворчала она. – Всю жизнь по вечерам голосил после третьей рюмки, а тут… Чуть заикой не сделал на старости лет!

– Черти в телевизоре, – прозвучало в ответ, – желтые и зубастые!

Старушка нахмурилась: неужели он успел напиться за те пять минут, что она провела в сарае? Нет, не может быть: за такое время опьянеть до появление чертиков невозможно. Неужели траву вместо табака курить начал? Так… пора прекращать смотреть криминальные новости, а то старик и не такие привычки перетянет из телевизора в реальность.

– Признавайся, – строго сказала она, – что, когда и сколько выпил?

– Трезвый я, – обиделся старик. – Не веришь, сама телевизор посмотри.

– И посмотрю, – старушка отодвинула старика от входа и добавила, – Но если там ничего нет, то от скалочной зарядки тебе не убежать!

– Ты проверь сначала, а потом и про скалку поговорим…

Старушка решительно вошла в дом, дверь громко захлопнулась. Старик уселся на ступеньки, поежился и нервно принялся заворачивать самокрутку. Табак упорно не желал ложиться, куда положено, рассыпаясь в непослушных руках.

Петух убедился, что человек не намерен больше голосить громче его и приготовился кукарекнуть повторно. Старик кое-как свернул самокрутку, и когда пытался прикурить, из дома донесся пронзительный женский визг. Старик вздрогнул, самокрутка упала на землю и рассыпалась. Он воздел к небу руки и спросил:

– Так тебе, старая невера! Господи, но самокрутку-то за что?

Старушка выскочила на крыльцо, набрала в легкие побольше воздуха, и деревня содрогнулась от ее пронзительного визга.

Кукарекнувший именно в этот момент петух не услышал своего голоса и, крайне недовольный появлением конкуренции, протестующе замахал крыльями.

Насмерть перепуганные криками, на улицу высыпали соседи, до зубов вооруженные столовыми приборами, сковородками и скалками.

Еще через пять минут они смотрели на новенький телевизор и шепотом обсуждали показываемое. Телевизор показывал, как две неведомые зверушки играли в странную игру и хрюкотали от удовольствия. Светло-зеленая зверушка растянула пальцами широкий рот и показала другу длиннющий синий язык. Тот швырнул матовый шарокубик и попал точно в рот забияке. Зверушка упала на пол и исчезла из поля видимости.

– Они играются, что ли? – всплеснула руками Настасья Никитична. – Надо же: играющиеся черти, кто бы мог подумать?

– Никакие это не черти, – возразил Николаевич. – Черти выглядят по-другому. Они даже не такие цветные.

– Ну, конечно, – усмехнулась Валентина Михайловна. – Ты ж их каждый вечер просишь за второй бутылкой в сельмаг сбегать.

– Не каждый, – возразил Николаевич. – Раз в неделю. Имею полное на это право.

– Посылать чертей?

– Пить по две бутылки. А они, черти такие, ни разу мне ее не приносили! Я им деньги даю, а они сбегают!

– Сбегают-сбегают, черти полосатые! – подтвердила его жена: именно ее Николаевич принимал за черта после первой выпитой бутылки. Деньги на выпивку она прятала в фартук, выходила из комнаты и перепрятывала в потайной шкатулке, а на крики мужа неизменно отвечала: – Да побежали они, побежали!

И Николаевич ждал, радуясь тому, что втайне от жены нашел в доме волшебную шкатулку, постоянно пополняющуюся непонятно откуда берущимися деньгами.

Хозяева тем временем сидели на крыльце и думали, что им делать дальше? Да, соседи откликнулись на зов о помощи моментально, но ничего существенного о чертях в телевизоре сказать не смогли.

Звуки из телевизора пугали, поэтому соседи первым делом уменьшили громкость до минимума, а затем стали по очереди переключать каналы, но кривляющиеся монстры и не намеревались исчезать. Они, конечно, не особо-то и монстры – в заграничных мультиках попадались страшилища куда отвратительней. Старик подозревал, что неведомые зверушки из сказок Пушкина, должны выглядеть именно так, но не мог понять, почему они появились именно в том телевизоре, который сын привез в подарок?

– Может, в Москве какая напасть приключилась? – предположила Анна Леонидовна, соседка из дома слева. – Каналы-то московские.

– Хочешь сказать, на всю Москву один канал остался? – возразил ее муж Борис Семенович. – Неладное с самим телевизором. Петрович, настройки менял?

– Смеешься? – буркнул Иван Петрович. Он вернулся домой, открыл дверцу шкафа и показал руководство по использованию телевизора. Толстая книга на двести сорок страниц внушала уважение к производителям и мистический страх перед современной техникой. – Я три месяца буду читать и изучать написанное, и еще полгода соображать, на что нажимать, чтобы случайно не сломать чего или не взорвать. Ты же сам видел в кино, что теперь во всю технику встраивают механизмы самоуничтожения. А на пульте и красная кнопка имеется. Вон там, наверху.