И тогда толстый монах посмотрел на главного. Молча направился к помосту. Шаги его были неспешны и уверенны. «Походка триумфатора», — подумалось Славе. Он поглядел на отца Юрия, тот шел к помосту со злорадной улыбкой на лице.

Записка придавала уверенности, которой не хватало в последние дни. Он чувствовал силу, он чувствовал, что может распорядиться теми, кого вчера боялся. От такого осознания становилось жарко, и отец Юрий еще сильнее раскраснелся. Завтра придет помощь. А сегодня он станет наместником.

Он шел к помосту, отцы и братья, заполонившие храм, зашушукались. Еще бы, такой фамильярности себе никто никогда не позволял. Юрий ступил на помост.

— А почему ты, называющий себя наместником Бога, противишься воле Господа в отношении этих слуг дьявола?

Наместник поднялся с кресла.

— Сын мой, ты не здоров? Как смеешь…

— Ведь Господь вложил частичку себя только в души русских, — продолжил, не слыша его святейшество, отец Юрий. — Именно русских избрал своим народом. Так сказано в Писании. Так сказано Господом.

В голосе его звучали гипнотические нотки.

— Возьмите его, — громоподобно рявкнул наместник. — И заприте где-нибудь, пусть поостынет.

Несколько монахов дернулось выполнять приказание, но Юрий сделал несколько шагов, остановился на вершине помоста и выставил руки вперед.

— Стойте! — голос его теперь тоже был подобен грому.

Каким хитрым образом выстроена акустика в этом зале, Юрий не знал, но расчет на то, что дело именно в ней, оказался верным.

— Братья мои! Голос мой окреп, потому что моими устами говорит сам Бог. Он, Господь наш, повелел блюсти чистоту крови. Русской крови. Он, Господь наш, повелел нам, живущим в его чертогах земных, не пускать в свои чертоги земные нечистых кровью, как не пускает их он сам в свои чертоги небесные. А буде вторгнутся слуги Диавола в Царствие Небесное на земле, изничтожать их до единого.

— Молчать! — заорал наместник.

Крик его был столь могуч и яростен, что, казалось, стены храма рухнут немедля, осыпавшись прахом. Но храм устоял. Наместник бросился к Юрию, но тот был готов к этому. Он выкинул руку вперед и что есть силы отпихнул его святейшество. Наместник отлетел в кресло.

— Знаете ли вы, братья, почему этот человек столь ревностно заступается за тех, кого должно сжечь на костре, как поступала с нечестивцами Святая Инквизиция?

Монашеская толпа роптала уже в голос, кто-то подался вперед, но на помост ни один взойти не решился. Боятся. Это табу, а они в этом плане как дети малые. Этим надо пользоваться. Именно сейчас.

Юрий ступил к массивному креслу наместника и сдернул капюшон, обнажая лицо, которое никто никогда не видел. Святое братство выдохнуло как один и отшатнулось. На троне наместника сидел молодой, лет тридцати пяти — тридцати семи, негр.

— Сука, — тихо сказал наместник, но голос его разнесся по всему залу, залезая в самые укромные закутки. — Надо было тебя раньше успокоить.

— Господь явился мне и остался со мной, потому что назвавший себя его наместником был слугой диявола. — Теперь отец Юрий говорил тише, но голос все так же мощно громыхал над головами монахов. — Возьмите этих дьявольских приспешников и их главу, заприте их. И завтра мы решим, каким образом предать их смерти. Брат Борис, — обратился он к стоящему за спинами «приспешников дьявола» бугаю в рясе. — За охрану нечестивцев отвечаешь ты.

Слава не сопротивлялся. Во-первых, против такой толпы это было бесполезно, во-вторых, в голове сидела фраза, оброненная отцом Юрием: «Хотите жить, не выпячивайтесь».

Записку он, судя по всему, отдал кому надо, а значит, рано или поздно их должны освободить, хотя бы в знак благодарности. В комнату, куда их привели, он вошел первым. Остальных впихнули следом, захлопнулась металлическая дверь. Вячеслав огляделся.

Небольшая комнатушка в полуподвальном помещении. Голые грубо оштукатуренные стены кое-где покрыты плесенью. В других местах штукатурка осыпалась, и сквозь ее лохмотья торчали кирпичи. Наверху, под потолком, на стене против двери небольшое окошко.

— Милая атмосфера домашнего тепла и уюта, — саркастически заметил Анри. — Чудо.

Он прошел вперед и сел под окном. Женщины держались рядом. Вячеслав привалился к двери, покосился на свергнутого главного монаха. Тот едва стоял на ногах. По дороге к месту заключения несколько добрых Святых отцов выместили на низложенном наместнике злость, отоварив негра порцией пинков и оплеух. Теперь на монаха было жалко смотреть. Ряса помята, изгваздана и разорвана в нескольких местах. Половина лица опухло, правый глаз налился кровью от лопнувших сосудов. Кровь струилась и из носа. Его святейшество утирал кровавые сопли оторванным капюшоном.

Француз тоже обратил внимание на негра.

— Садись, дядька, — Анри хлопнул ладонью по голому полу рядом с собой. — Садись, в ногах правды нет.

Наместник тяжело опустился на пол рядом с французом. Поморщился. Следившая за мужчинами Эл тоже решила сесть.

— А ты не сиди на холодном, — вяло отчитал проститутку Анри. — Застудишь там себе все.

— Что с нами будет? — Эл пристально посмотрела на негра.

Наместник пожал плечами:

— Убьют. Каким-нибудь изощренным способом во славу Господа.