Хозяин молча поднял голову, помотал ею из стороны в сторону. В глазах стояла тоска.

— Нет, — тихо и непонятно произнес он.

Проститутка лежала на койке, по-детски поджав ноги, обнимая подушку, словно плюшевого медведя. Ребенок, пришло в голову неожиданно, как осознание. Маленький ребенок.

Слава присел на край кровати. Скрипнула пружина. Эл потянулась, открыла глаза. На лице появилась улыбка.

— Пришел?

Он кивнул, на мгновение внутри возникла какая-то необычайная нежность по отношению к этой девочке. Чувство захлестнуло настолько, что слов не было.

— Иди ко мне, — проститутка откинула плед, который заменял ей одеяло. Мелькнуло обнаженное тело.

Вячеслав резко поднялся. В глазах девушки блеснуло непонимание.

— Ехать надо, — чуть хрипло произнес он. — Ты едешь, или остаешься?

Она встала с койки, сделала несколько шагов, потянулась. Слава краем глаза отметил стройную фигуру. Тут же обозлился на себя, что смущается, как пацан зеленый.

Продолжая злиться, повернулся к девушке спиной и пошел к двери. Отпирая, зацепился рукавом за ручку, чертыхнулся. Сзади тихо хихикнула Эл.

— Я жду внизу, — буркнул, не оборачиваясь, уже в дверях. — Поторопись, если не хочешь остаться здесь.

И резко вышел.

Собирались и уходили поспешно. Тем не менее Сэд подсуетился, собрал в дорогу какой-то еды и выпивки. Тепло попрощался с французом и женщинами. Когда те вышли, приостановил в дверях Вячеслава.

— Его зовут отец Юрий, — тихо сказал Сэд.

В руку Вячеслава ткнулся клочок бумаги сложенный вчетверо. Слава спокойно спрятал бумагу в карман.

— Я передам, Сэд.

— Сегодня, — глаза байкера лучились надеждой. — Только сегодня, пожалуйста. Завтра будет поздно.

— Почему?

— Завтра мы приедем туда, и электростанция будет нашей. Нашей и тех монахов, что пойдут за этим Юрием. Но они должны знать, иначе…

— Боишься, не справиться? — усмехнулся Слава.

— Нет. Станция все равно будет наша. Боюсь, что лишние трупы будут. Много трупов. Если предупредишь, будет меньше.

Слава пожал плечами.

— Трупов много не бывает. Тот, кто ищет смерти, найдет ее рано или поздно. Это относится в равной степени и к тем, кто пытается наложить на себя руки, и к тем, кто берет в руки оружие, и к тем, кто высовывается в окно, чтобы посмотреть, кто в кого во дворе из «калаша» стрелял.

Сэд скривился, но промолчал.

— Передам сегодня, — успокоил его Вячеслав.

— Спасибо. — Сэд благодарно потряс протянутую руку.

Машина стояла там, где ее оставили. Нетронутая, словно во всей округе либо жили праведники, либо никто не жил вовсе.

— Надо же, не посягнули на чужую собственность, — восхитился Анри. — А обещали, что от машины только груда металлолома и останется.

— Тебе и байкеров обещали в виде пещерных дикарей, а предъявили высокообразованного коммерсанта-философа. И посетители у него тоже люди весьма культурные, под себя не гадят.

— Ты тоже заметил? — обрадовался Анри и покосился на автоматчицу. — Эх, кругом обман.

— Никакого обмана, — огрызнулась Жанна. — Я вам выродков не обещала. Вполне вменяемые люди. Вот если бы кто-то из вас на их байки позарился тогда…

— А мы, значит, не вполне вменяемые выродки? С чего нам на их мотоциклы зариться? Не, ты слыхал, беспредельщик, какого о нас тут мнения?

Слава молча открыл машину, захлопнул дверцу за севшей на заднее сиденье Эл. Проститутка была молчалива. Вообще все больше в последнее время уходила в себя. А когда Анри и Жанна начинали очередную перепалку, так и вовсе молчала в тряпочку.

— Хорош трещать, — вместо ответа бросил Слава. — Садитесь, поехали.

Анри плюхнулся вперед, рядом с водителем, Жанна полезла назад.

— Куда едем? — хлопнув дверью, поинтересовалась автоматчица.

— Сперва к монахам, потом, бог даст, к президенту. Там разберемся.

— К президенту, к президенту, — проворчал Анри, становясь похожим на старого охрипшего попугая. — У тебя навязчивая идея, беспредельщик, ты знаешь?

— Знаю, — кивнул Вячеслав и надавил на газ с такой силой, что болезненно заверещал мотор.

Ни черта он не знает, этот гребаный наместник.

Отец Юрий сидел на траве, напротив наместника, среди других отцов Святой Церкви. Только если отцы ловили каждое слово его святейшества, мимо Юрия эти слова проплывали с той неспешной уверенностью, с какой река огибает утес. Мысли его были далеко от проповедей Божьего наместника.

Да, совершенно точно, он ничего не знает и ни о чем не догадывается. Вот только время упущено. Человек, с которым он должен был встретиться, не дождался его в назначенном месте, и как теперь он строит свои планы — неизвестно. А планы того человека — их общие с отцом Юрием планы.