— Какое предложение? — оживился Слава.

— Мне предложили связаться с провокационно настроенными монахами и сместить власть в пользу себя и некоего отца Юрия, или…

Сэд замолчал, уткнулся носом в пустую кружку.

— Или? — напомнил Вячеслав.

— Не важно, — отмахнулся байкер. — Я согласился. И этот человек от власти — это не сказка. Это реальность. Теперь все должно было идти по заранее проработанной схеме. Все и шло так. Вот только вчера… я должен был встретиться с этим отцом Юрием, но он в нужное время в назначенном месте не появился. Теперь то, что я должен был передать на словах, надо передать ему как-то иначе.

— Черкани на бумажке, мы передадим, — пожал плечами Вячеслав, создавалось впечатление, что интерес к разговору он уже потерял. — Нам все одно в ту сторону ехать.

В глазах Сэда на мгновение полыхнул триумф. Когда заговорил, голос байкера, однако, звучал неуверенно.

— Но это все довольно опасно. И никто не должен знать… То есть лично этому Юрию и никак иначе…

— Не боись, — подала голос Жанна. — Соблюдем твою секретность. Нам все одно дорога дальше только через монахов этих. Святая Церковь, так кажется?

Сэд кивнул. Поднялся из-за стола и разом сгреб половину пустых кружек.

— Я пойду еще пива… Ага?

Слава кивнул задумчиво, и Сэд, словно застенчивый медвежонок, косолапо потопал к стойке.

— Простой, как три копейки, — усмехнулась Жанна. — Все, что в голове было, все выложил. Ай молодца!

— Не такой он простой. — Слава, поставив кружку на ребро донышка, задумчиво покручивал ее пальцами. — Думаешь, он просто так проболтался? Нет, ему помощь нужна была, вот и состроил из себя простачка.

— В этой стране всегда было безвластие. — Хозяин отхлебнул горячий кофе из маленькой чашечки. Поморщился — видно, обжег язык. — Здесь правили все кому не лень, а в результате не правил никто.

Мамед прокашлялся демонстративно и продекламировал хорошо поставленным голосом:

— Оставь свои колкости, араб, — вяло отмахнулся хозяин.

— Отчего же? — живо отреагировал Мамед. — Вы продолжаете свои ночные истории. Вольный жанр, совмещающий «Повесть временных лет» и плач Ярославны, я продолжаю высказывать собственное мнение.

Хозяин залпом выпил кофе и зло хлопнул чашкой по блюдечку. Араб посерьезнел.

— Не забывайся, Мамед.

— Ты хочешь лести, хозяин?

— Нет, — сухо ответил тот.

— Тогда…

— Тогда все равно не забывайся. Говори честно, но не ерничай.

Араб медленно прошел туда обратно и резко опустился на стул рядом с хозяином, уставился ему в глаза.

— В этой стране тот, кто правит, очень любит говорить, что ничего не знал. Что сам не при чем, что и не правит вроде как вовсе, а все без него само собой происходит.

Хозяин скрежетнул зубами.

— Кофе? — белоснежно улыбнулся Мамед.

— Пожалуй.

Араб, продолжая смотреть в глаза хозяину, не глядя схватил кофейник и налил кофе в чашечку. Густая струя окатила черным белоснежный фарфор. Потянуло бесподобным ароматом умело сваренного кофе хорошего качества. Мамед отставил кофейник.

— Так вот, хозяин, можно сколь угодно оправдывать себя. Но это вы правили тогда, когда по вашим словам здесь правили силовики с этим вашим Мишей. Просто вы успешно правили с их подсказки. А потом какой-то миг истории, стряхнув с себя власть шептунов, что шуршали в ухо, стали править самостоятельно. Но без подсказок вы ощущали себя неуверенно. И когда…

— Нет! — хозяин вскочил, уронив кресло.

Мамед не спеша поднялся со стула и поставил кресло на место.

— Ты не знаешь, как это было. Ты не представляешь. Я грезил, грезил идеей. Мне не хватало решимости, да. Возможно. Но я грезил чистой, светлой…

Он замолчал, тяжело, словно воспоминания пригибали к земле, уселся в подставленное кресло. Мамед отступил и снова занял место на стуле.

— Эти гости из-за океана пришли ко мне и предложили помощь. Предложили поддержку. Я не мог знать, не мог догадаться, что…

Он снова замолчал и уронил голову на руки, зарывшись лицом в ладонях.

— Эту историю про американцев, которые предложили тебе помощь в построении анархии, как Союз Советских Республик помогал всем кому не лень строить коммунизм, я уже слышал, — тихо произнес араб. — За эту ночь только я слышал ее трижды. И трижды задал вопрос. Может быть, на четвертый раз ты мне ответишь? Скажи, хозяин, кого ты пытаешься обмануть? Или ты наивен до идиотизма. Но так не бывает. Не при твоей должности.