У летней грани я втройне

Горю молитвой о зерне...

Я цвел с Творцом в Его цвету,

И знаю: в божью полноту

Свой смертный колос я вплету.

Падает с лязгом Молот стальной

В смертной, упорной руке,

Грузно взрывая мерной волной

Гул вдалеке...

Строя, чеканя темный свой сплавъ

В горестной малости сил,

Слепо ковал он, слепо создав,

Зданье дробил...

И, содрогаясь в трудных лучах,

Тратя во тьме ли свой жар,

Знал ли, что Богу каждый был взмах,

Каждый удар?

В мире взрывая искры сквозь тень,

С грохотом Молот стальной

Грузно готовит часу ступень

В храм неземной...

Дробность во прахе замкнутых руд,

(Смертное сердце, заметь!)

Должен средь смуты времен его труд

Преодолеть...

Должен он славу дня Твоего

Трепетом сирым обнять,

Боже! Но вечность — бремя Его,

Миг — рукоять!

"Час изменил — цветы солгали..."

Час изменил — цветы солгали,

Звон пламени заглох в дыму...

Но сердце не стезей печали

Влачится, онемев, во тьму...

Забвенный миг и срок тревоги,

Столь часто острой, как игла —

Два знака у земной дороги,

Два ввысь подъемлющих крыла...

Но как ни сладок праздник тощий,

Раскрывший весь свой цвет мечты,

Лишь в пытке — мера смертной мощи

И в ней — даянье полноты.

И в мире вижу я все чаще,

Что, гордо строя беглый час,

Слаб дух, над благом дня дрожащий,

И скорбь стократ достойней нас.

И я в людском порыве к раю,

Тоске утраты грудь учу —

Безбольный жребий отвергаю,

Венца без терний не хочу!

Зыбля дым свой сизый

В поле, в тайный срок,

В пламенные ризы

Вечер даль облек...

В час их кроткой славы,

Искрясь, ввысь простер

Огненные главы

Огненный собор...

Во врата святые

Шествуют толпой

Митры золотые

К службе мировой...

И в святыне горней

Светится потир —

И поник соборне

Вещий звездный клир...

И воскресла в Боге,

Лаской звезд дыша,

На земном пороге

Смертная душа...

Пламя разрешило

Плен ее в пыли —

Вскинуло кадило

К небу дым земли!

"Лишь тот средь звезд венчает землю..."

Лишь тот средь звезд венчает землю,

Кто, встретив сумрак и зарю,

Бесстрашно молится: Приемлю!

В смирении твердит: Горю!

В одной и той же тайной воле,

Раскрывшей свой вселенский сад,

Возник и стройный стебель в поле,

И век его пресекший град...

Людскому сердцу дан на благо

В тиши и в бурях трепет дней,

Но где оно пред пыткой наго,

Там смертная стезя верней...

Вот льются солнечные волны,—

Баюкая забвенно нас,

И каждый миг — как кубок полный...

Благословен цветущий час!

А вот, меняя безмятежность,

Срок дрожи тень свою принес —

Благословенна неизбежность

Борьбы упорной, трудных слез!

(Отрывок)

I

Немного пестрых красок надо,

Чтоб занести на полотно

Ворота, двор, забор вдоль сада,

Мой домик, выцветший давно,

Кривую длинную аллею

Из лип столетних и за нею,

Чуть видимый сквозь полумглу,

Изрытый стадом, спуск к селу,

И дальше — поле за дорогой,

Где пожелтел уже овес,

И над оврагом ряд берез,

И купол сосен, темный, строгий,

И снова поле за рекой —

Простор безлюдья, сон, покой...

II

Еще есть церковь возле парка,

Прибежище святое, где

Поникший дух в молитве жаркой

Вновь обретает мощь в беде

И, к чьей ограде здесь, как всюду,

Влачится боль, взывая к чуду,

И блудные на божий суд