Их дух унизивших оков.

Кто в свете часа дом свой строил,

В величьи мира будет мал,

Зане он жизни не утроил

И бытия не оправдал...

Пусть ярок трепет искры зримой,

Но он лишь миг владеет тьмой,

Где человек — как сев озимый,

До утра майского немой!

И пусть свята молитва слова

В устах восставшего раба,

Но строят высь пути людского

Лишь тяжкий молот и борьба!

"Предвижу разумом крушенье..."

Предвижу разумом крушенье

Всех снов — солгавший мир в пыли!

И вновь предчувствую свершенье

Всех тайных чаяний земли...

Пусть смешан пепел с каждым жаром,

Пусть тлен венчает каждый цвет,

Но миг минувший цвел недаром,

Недаром в пламя был одет.

Весь подвиг дней в борьбе упорной,

Как след случайный на песке,

Но бьется сердце плодотворно

В слепом алканьи и тоске...

Влача свой крест, и пути к утрате,

Где каждый сетует, сам-друг,

Всем даром терний и распятий

Преобразится смертный дух.

И зыбкой искре, слитой с тенью,—

Глухому воплю и слезе

Дано быть каменной ступенью

В людской светающей стезе!

Весь преданный жару тоски ненасытной,

Плетусь я по звездам, ночной пилигрим,

Приемля их холод душой беззащитной,

Взывая к их пламени сердцем нагим.

Мерцает их слава, то кротче, то строже,

Великая полночь их сменой полна,

Но сердце, как тайна, все то же, все то же,

И боль кочевая все также одна.

Лишь вижу: напрасна молитва в пустыне,

Что с бледною дрожью слагают уста,

И горек мой посох — доныне, отныне —

Где выкован череп под знаком креста!

Лишь знаю, что в мире — две разных ступени:

Средь высей зацветший покой

И в дольней дороге от тени до тени —

Заблудший в смятении разум людской!

Скользнул закат по высям отдаленным,

И вновь шепчу я сердцу моему:

Познав весь свет, равно неутоленным,

Падешь во тьму...

На всех стеблях, чья стройность длится хрупко,

Зажжется свет, затмится и пройдет...

И лишь полынь — на дне живого кубка,

Где будто был налитый на пир мед...

В миг пламени веков седая Пряха

Роняет прах, и меркнет вдруг игра,

И каждый раз для холода и страха

Влачусь я от костра...

Смыкает день стоогненные сроки

В полях земли — лишь в небе облака

Цветут, горят... Но искры их далеки!

И дрожь близка...

Полдневный лен и розы отцвели...

В последний раз, чуть зыбля свет в пыли,

День шелестом касается земли...

И где сливалась ткань земного сна

Из зыбкого цветного волокна,

Немая даль немых теней полна...

И где пылал о разном миг и миг,

Весь призрак яви, как единый лик,

У звездного порога вдруг возник...

Мир пестроты, свершившей свой завет,

Облекся в прах без знаков и примет,

И на земле у сердца крова нет...

В твой звездный храм приотворялась дверь,

И ты, душа, раскрытая теперь,

Всю нищету отдельности измерь!

"Как срок дан искре, срок — волне..."

Как срок дан искре, срок — волне,

Так сердце мечется во мне...

Вот, алчное, в твоей тени

Зажглись нежданные огни!

Их трепет праздный, но живой

Своим забвением удвой...

Tвой жребий вплел в их знойный миг

Пыланье всех надежд твоих...

Умей беречь, умей продлить

Из молний сотканную нить...

Их цвет пустой возьми в свой путь,

Скитанью преданная грудь,—

Их цвет, что цвел лишь раз вблизи,

Сквозь слезы в далях отрази,—

И всю их пламенную ложь,

Тоскуя, в памяти умножь!

"В тревогах жизни, в час непрочный..."

В тревогах жизни, в час непрочный,