Едва колебля пламя жизни пленной

Сквозь легкий сон души,

Плывет-струится час обыкновенный,

Как дым в тиши...

Немого сердца тень не ранит...

Мысль, как пчела

Из цвета в цвет, в былые дни заглянет,

И вновь дремота, как была...

И с каждым мигом длится безраздельно

Облекший явь покои,

Как смутный отзвук песни колыбельной

В судьбе людской...

И греет грудь пустыми снами

Насущный свет,

Как если б бездны не было пред нами,

Как будто тайны несказанной нет...

И дремлет ум. Ленив и своенравен

Его слепой досуг,

Как если б был всей бездне мира равен

Наш смертный круг...

Учись у пламени живого,

Как в час ущерба вспыхнуть снова,

И в гранях полноты заметь,

Как в пепле часа должно тлеть...

Чтоб было время снова ало,

Исполни жребий искры малой,

И, пав на трут, обманешь тень,

И будешь весь — как красный день...

И в сонных гранях тьмы полночной,

Koгдa приспеет час урочный,

Змеись к дубраве в тишине,

И встанет дерево в огне...

А там, с шипеньем, в беге метком,

Струясь, звеня, по сучьям, веткам,

Сжигая боль твоих оков,

Ты расцветешь до облаков...

И дрогнув вдруг, над сном и тенью,

В просторе, преданном смятенью,

Земле поведает набат,

Как ты прекрасен и богат!

Ты принял крест земного ига,

Весь свет и боль его постиг,

Когда впервые к чаше мига

Устами бледными приник...

Отведав сладости короткой,

Ты сеял слезы, пролил кровь,

И сам влачил невзгоду кротко,

Чтоб бледный призрак встретить вновь...

Безумным сном о капле блага

Ты был в степях земли гоним,

Не замедлял над бездной шага,

Спускался в рудники за ним...

Тянись, спеши с тоской и дрожью

За зыбкой искоркой во мгле,

Что смертной истиной и ложью

От века стала на земле,

И, миг познав, плетись от пира

Своей неверною тропой,

Как мудрый царь с державой мира

И прозревающий слепой...

Жар снов людских — как маков цвет,

Вес дел — горчичное зерно,

И быть их часу в славе лет

Не суждено.

Плывет сквозь бред в земном плену

Рассветно-стройный звон веков,—

Но сердцу, преданному сну,

Чуть слышен зов.

Где вечный жребий завещал

Упорству плуга шелест нив —

Хоть длинен стебель, колос мал,

И жнец ленив...

Где гнет пыланье мести взрыл,

Рука восставшая слаба,

И свет лишь сказкой мига был

В груди раба...

Просторен парус, ветер тих —

И у руля — всечасный страх,

И водит душу смертный миг

Из праха в прах...

В борьбе веков велик ваш долг суровый,

Влачащие ярмо земли сердца,

Бездольные избранники христовы,

В цепях труда — сподвижники Творца!

Невольник нивы, древний Божий воин,

Чей каждый миг — лишь дрожь и дрожь в пыли,

Ты средь людей один венца достоин,

Что вырыл плугом солнце из земли.

Раб молота, кующий месть в кинжале,

Как в славе часа жребий твой ни мал,

Свое упорство слив с упорством стали,

Ты строил век и мудрость дня ковал...

И ты, пастух, что меришь в жизни сроки

Безлюдием звериного пути,

Благословен твой жребий одинокий,

Твой Посох будет в вечности цвести!

И пусть ваш долг в кругу неволи цепкой

И сир, и строг, как ваша скорбь строга,

Но на земле лишь вами время крепко,

Из ваших слез возникнут жемчуга.

Свершится мера трепета и бега,

И вы, изведав тень земной зари,

Войдете в свет на брачный пир Ночлега —

Поденщики, жнецы и косари!

"Средь яви пепла и огня..."