В прибрежном камне и в волне,

Один чертеж нерасторжимый

Все чаще четко снится мне...

И вот, средь всех различий яви,

Что длится век, что дышит миг,

В пыли земной — в лазурной славе,

Я вижу тот же знак и лик...

И бренный свет, звезде подобный,

В любви прозренья, мысль моя

Венчает всякий жребий дробный

В едином чуде бытия!

Цветет восторг, как вал. Как вал,

Уходит прочь...

И все, что к звону день призвал,

Заглохнет в ночь...

Приходит боль, как снег. Как снег,

Растает вновь...

Недолго дней весенних бег

Объемлет кровь...

И свет и цвет — на миг. На миг —

Игра всех смен...

И все, что смертный пыл воздвиг —

Зола и тлен...

Вся явь, вся дрожь — волна. Волна —

Весь труд людской...

И жнет земные семена

Покой, покой!

Была пора борьбы и крови,

Час отягченных зноем век,

Когда слепой игрою нови

Был глухо движим смертный бег...

Текли мгновенья ровным звоном,

И были мерой дум дела,

И в сердце, жаждой напряженном,

Лишь дрожь свершения цвела...

И ноше, принятой на плечи,

Усилью сжавших молот рук,

Равнялась твердость краткой речи,

Сталь мышц, натянутых, как лук.

И знак венчального удара

Был дан — судьба была дина!

И лишь предчувствием пожара

Пылала глубь людского сна...

Кaк влага в кубке, близясь к краю,

Кипел и рос полдневный пир,

И, как железный груз на сваю,

Сверкнув, он пал на старый мир!

Случайны сны и пыл ума...

Обманчив миг и подвиг лет...

Не знает день, что будет тьма,—

Не верит ночь, что будет свет!

Сверканье искры, блеск в огне,

Готовит пепел под костром,

И звон подвластен тишине —

И тишину взрывает гром...

И пыльный дол, и выси гор,

И час весны, и час седой

Сплетаются в один узор

Непостижимой чередой.

И цвет и тлен — в одном кругу...

По мертвым веткам вьется хмель —

На том суровом берегу,

Где рядом — гроб и колыбель!

В полночный час, в моем уме холодном,

От бега лет покорном и бесстрастном,

Чуть дышит явь в броженьи первородном,

Вплести в свой вихрь мой темный дух невластный.

В полночный час, в моей груди звериной,

В проклятии желанья ненасытной,

Дробятся сны, как пламя сказки длинной,

Средь вихрей праха горько беззащитной...

И в ровной мгле все глуше мир неясный

Струит свои невидимые волны,

Рождая отзвук, смутный, но согласный,

В моей душе, немого плача полной.

И бьется сердце, маятник железный,

Творящий волю двух различных граней,

В дыму земли сияньем тайны звездной,

В покое знанья трепетом гаданий...

И в смутном вихре яви первородной

Двойным огнем томится дух мой пленный,

И должен разум, сетуя бесплодно,

И жизнь и смерть сознать одновременно!

Пробил час зеркальной глади,

И беспечный сон речной

Заметался в водопаде,

Став дрожащею волной!

Вместо легкой, светлой зыби,

Что,качая день, текла,

Хлынул вал, от глыбы к глыбе,

В глубь гранитного жерла...

Дрогнул строй прибрежных елей

Рвутся, делятся стволы

В вихре снежных ожерелий,

В дымных взрывах белой мглы,

И разбился на иголки

Отблеск солнца в небесах

Дробным блеском, искрой колкой,

Озарял шумный прах.

Только грохот и тревога,

Вои поверженной волны —

Что же так хрупка у Бога

Чаша сна и тишины!

Сладко с годами смертную нить

В солнечном храме солнечно вить!

Веет сквозь звенья бренных оков