Она подозвала водолаза и начала дразнить его: кинулась прочь, онъ за ней; она увернулась, и съ хохотомъ бросилась въ сторону; собака съ лаемъ металась за ней и сбивала ее съ ногъ….

— Ты еще не спишь? вошелъ Леонъ: — что это?

— Не сплю…. Не буду спать…. И ты не пьянъ? Леня, подемъ кататься….

— Въ самомъ дл ты видно хватила!

— Слушай, что это?

По лсу гудлъ дальній благовстъ заутрени.

— Леня, они тамъ ничего не знаютъ, они молятся по привычк, и не чуютъ, что молитва услышана…. Услышана! крикнула она, обнимая брата:- плачъ со мной! Смйся! Пляши! Не хочешь? Лара! Рви его!

— Сумашедшая!

Леонъ поднялъ ее на руки и перенесъ на сваленное въ углу сно.

— Это насиліе! кричала она, вырываясь:- не хочу спать…. Я теб казки казатиму!…

— Ну, хорошо! Хорошо! успокоивалъ тотъ, садясь къ изголовью.

— Завтра, Леня, завтра къ намъ! Вс кому тяжело на свт! Лара долой ошейникъ! Сними съ него, Леня, сними!

Она попробовала приподняться и расхохоталась.

Леонъ положилъ ее голову къ себ на колни и началъ укачивать какъ ребенка. По временамъ она еще лепетала чуть слышно:- Хлопцы…. Не треба ихъ…. Сами…. Сама….

Братъ глядлъ на нее со слезами на глазахъ.

Проспавъ до полудня, Бронскій почувствовалъ, что его кто-то теребитъ за плечо, потянулся, вздохнулъ.

— Минуточку, пробормоталъ онъ, повертываясь на другой бокъ.

— Вставайте, рзко крикнуло ему въ уши. Онъ вскочилъ, протеръ глаза.

Передъ нимъ стояла Инна, раскраснвшись отъ жара, запыхавшись, словно за ней гнались.

— Русскіе, крикнулъ онъ, хватаясь за саблю.

— Идите, смотрите что у васъ длается! Да, идите же! торопила она, таща его за рукавъ. Онъ побжалъ за ней на опушку. У сухой березы стояли два крестьянскіе воза; толпа окружила ихъ хозяевъ, связанныхъ по рукамъ, съ веревками на ше; въ одномъ изъ нихъ графъ узналъ Грыцька…. Они отбивались и увертывались, толпа осыпала ихъ насмшками и бранью; тутъ же расхаживалъ Квитницкій, поджигая товарищей.

— Пане, кричалъ Грыцько, завидвъ Бронскаго:- що жь се за напасть така? Що воны кажутъ? И шкапу {Лошадь.} имъ треба и возъ? Якъ же такъ?

— Cтой, крикнулъ Бронскій, — что это за люди? Гд вы ихъ взяли?

— Та въ шляху, пане, заговорилъ другой крестьянинъ, кланяясь:- разсудьте, якъ же то можно?

— Это измннки, перебилъ Квитницкій, — они не давали намъ подводъ; намъ нужны лошади.

— Такъ и душить ихъ? вмшалась въ толпу Инна, отталкивая державшихъ крестьянъ:- что они, обязаны раззориться для васъ?

— Та се жь, панночка! закричалъ Грыцко, не помня себя отъ радости: чи не вмерли? и въ шаблюкой? чи вы охвициръ, чи що?

— Вотъ погоди, будетъ теб офицеръ, пся кревъ, какъ запляшешь на веревк! грубо проговорилъ шляхтичъ, отсунувъ Инну:- бери его, вшай!

— Якъ? Мини? Та за війщо?

— А за шею, послышалось въ толп, снова окружившей своихъ плнниковъ. Инна вырвалась изъ рукъ Квитвицкаго и опять кинулась на выручку.

— Кто не съ нами, сказалъ Бронскій, останавливая ея руку, — тотъ противъ насъ.

— А! теперь вотъ какъ! крикнула она, выдергивая руку:- теперь видно не въ гостиныхъ? Зачмъ было проклинать правительства? какая это свобода?

— Инна, говорилъ Бронскій ей на ухо:- опомнитесь? Что вы длаете?

— Прочь! взвизгнула она, обнажая саблю, и бросилась въ толпу съ крикомъ: — назадъ! не трогать ихъ.

— Взмилуйтесь, завопилъ Грыцько, повалился въ ноги Бронскому и ухватился на платье:- возмить усе!… Боже мій милый?… Горпино моя!… Та у мене ще и жито не продано!

Другой мужикъ стоялъ со скрученными назади руками, свирпо потупясь въ землю и глядя изъ подлобья. Онъ попробовалъ рвануться локтями: веревки только кожу ссадили на мускулистыхъ рукахъ. Толпа захохотала.

— Пустить ихъ! сказалъ Бронскій, отвертываясь. Въ толп пронесся ропотъ; вс кричали разомъ, размахивали руками. Квитницкій читалъ имъ какую-то бумагу, слышно было только самыхъ ближайшимъ.

— Какой онъ намъ начальникъ? заговорилъ онъ, выходя изъ кружка и показывая на Бронскаго:- онъ Москалей руку держитъ! Онъ съ ними жилъ…. онъ имъ радетъ.

Толпа заволновалась, ропотъ усилился; лица становились грозне, свирпй.

— Это что? крикнулъ графъ, сдвигая брови, и пошелъ на толпу.