И вдругъ откинувшись на спинку дивана, почти задыхаясь, она поднесла къ губамъ платокъ…. Красныя пятна проступили въ тонкомъ батист. Леонъ, растерявшись, бросался по комнат, отыскивая чего-то.

— Не надо, но надо, съ усиліемъ проговорила она, махая рукой:- пройдетъ, а не пройдетъ и того лучше…. Хороша невста?

Русановъ, какъ пришелъ къ себ, тотчасъ потребовалъ бумаги, чернилъ и перо. Еще не угомонилось въ немъ разнузданное чувство, еще не остыла взбудораженная кровь, онъ ужь писалъ Инн письмо, присвъ у открытаго окна. Нсколько строкъ, почти сами собою, выросли подъ перомъ; потомъ онъ сталъ перемарывать, сглаживать шероховатости…. бумага покрывалась золотистымъ налетомъ заходившаго солнца, мало-по-малу его смнилъ розовый отсвтъ, голубоватая тнь сумерекъ, все темнй становилось въ комнат, буквы почти слились, когда онъ кончилъ письмо…. Письмо начиналось такъ:

"Съ тхъ поръ какъ мы случайно встртились на подмосткахъ, мы не переставали предсказывать другъ другу роль; взаимно электризуясь репликами, мы до такой степени слились въ игр, что мн трудно представить разлуку между нами до конца спектакля. Неужели вы сомнваетесь въ моемъ чувств…."

На этой строчк остановился Русановъ, перечитывая письмо. Онъ поколебался, поколебался, и медленно разорвалъ письмо пополамь…. еще и еще…. Мелкіе клочья полетли въ окно, и трепетными извивами разсялись по мостовой…. Онъ взялъ шляпу и пошелъ по улицамъ разгонять тяжелыя думы; бродя безъ цли, онъ незамтно очутился у гавани; дневная возня стихла; сумракъ охватилъ даль; съ моря дулъ втерокъ, хлестко нагоняя водвы на beach; вдали чернли остовы кораблей…. На ровной, пустынной, темной поверхности, гд то далеко, далеко свтился маякъ….

"Послднее средство!" проще и лучше, додумался Русановъ, идя назадъ.

На другой день, убирая комнату, Инна, вся вспыхнувъ, отскочила отъ окна и торопливо шепнувъ Леону:- Идетъ!… Займи его на минутку, — скользнула въ спальню.

Леонъ пожалъ руку немного удивленному Русанову, и пригласилъ его ссть.

— Она сейчасъ выйдетъ, предупредилъ онъ вопросительный взглядъ гостя;- будьте осторожнй, она нездорова; ей всякое волненіе вредно…. Вчера ей было очень плохо….

— Я пришелъ проститься, отвтилъ Русановъ.

Леонъ хотлъ еще что-то сказать, но тутъ вошла Инна, и подавъ Русанову руку съ безпечною улыбкой, подсла къ нимъ.

— Онъ собирается, несмло сообщилъ ей Леонъ;- онъ узжаетъ, прибавилъ онъ посл небольшой паузы.

— Такъ скоро? сказала Инна тономъ офиціяльнаго сожалнія:- я думаю, вы ничего не успли посмотрть въ Англіи?

— Не удалось, отвтилъ Русановъ, закусивъ губу;- я думалъ остаться надолго, но что длать….

— Ну, добрый путь; вернетесь домой, поклонитесь нашимъ…. Аня пишетъ, что онъ будетъ каждый годъ высылать мн такую же сумму; передайте ему, что это лишнее…. Если нужно будетъ, я напишу….

Каждое слово, какъ ударъ молотка, отдавалось Русанову; забывъ всякое приличіе, онъ пристально глядлъ ей въ лицо, стараясь уловить хоть малйшее измненіе. Она выдержала взглядъ, потомъ плавно перевела глаза на часы, оправила вязаную салфетку на стол, и затмъ ужь только мелькомъ взглядывала на Русанова.

— Больше ничего не имете сказать мн? сухо спросилъ онъ.

— Кажется нтъ…. Да, если вздумаете писать, не забудьте Аниной теплички; мн очень интересно знать, что у него тамъ посажено, хорошо ли принимается….

— И только? произнесъ онъ съ удареніемъ.

— Да что жь вы на merci напрашиваетесь? улыбнулась она черезъ силу:- ну merci, что не забыли, что такъ любезно взяли на себя братнино порученіе….

Русановъ придрался къ разговору о Малороссіи, и надясь выиграть время, а вмст кольнуть и пробудить ее, сталъ разсказывать про Бобырца, какъ онъ просваталъ дочь за очень порядочнаго человка, какъ сосди подтрунили надъ странною фамиліей жениха и обиженный отецъ отказалъ ему….

Инна не дослушала, вышла въ спальню, стала передъ зеркаломъ, и начала разчесывать волосы.

Русановъ это все видлъ, внутренно посыпая ко всмъ чертямъ Леона; онъ все изобрталъ, какъ бы его спровадить.

— Мы сегодня собираемся на представленіе типовъ. Пріхала миссъ Терри изъ Лондона… Не хотите ли вы вмст? вышла Инна. — Ахъ, вдь вамъ укладываться надо! будто спохватилась она.

Смутное чувство подсказывало Русанову, что ждать больше нечего.

— Да, пора, поднялся онъ, отыскивая перчатки:- прощайте, Инна Николаевна, дай Богъ вамъ всего лучшаго…

Она подошла къ нему чуть слышно, положила об руки въ его, и посмотрла на него почти съ материнскою нжностью.

— Прощайте, сурово перебилъ Леонъ, стиснувъ ему руку:- Не забудьте, что я вамъ говорилъ, обнялъ онъ Русанова.

Тому словно туманъ застлалъ глаза; онъ что-то пробормоталъ о томъ, какъ тяжелы всегда такія минуты.

— Да, да, послышалось ему, но кто говорилъ, онъ ужь не могъ разобрать, и пошелъ. У воротъ онъ обернулся, взглянулъ на окно: никто не показывался….

"Ну, нтъ — значитъ нтъ," проговорилъ онъ въ отчаяніи.

Ему все мерещилось, что она вернетъ его, или сама выбжитъ….