– Я налетела на дверь, – прошептала Шерил.

Потом она кивнула, словно что-то подтверждая. Это важно. Мэрилин сказала: никакой полиции. Пока.

– О какую дверь?

Она не знала о какую. Мэрилин ей не сказала. Об этом они не говорили. Какая дверь? Шерил запаниковала.

– Дверь офиса, – сказала она.

– Ваш офис в центре? – спросила О’Халлинан.

Шерил ничего не ответила. Она бессмысленно смотрела на доброе лицо женщины.

– В вашей страховке сказано, что вы работаете в Уэстчестере, – продолжал Сарк. – Маклером по продаже недвижимости в Паунд-Ридже.

Шерил осторожно кивнула.

– Значит, вы налетели на дверь вашего офиса в Уэстчестере, – сказала О’Халлинан. – А оказались в больнице, расположенной в пятидесяти милях от него, в Нью-Йорке.

– Как это случилось, Шерил? – спросил Сарк.

Она не ответила. Все молчали. Легкое гудение в висках не прекращалось.

– Мы можем вам помочь, – продолжала О’Халлинан. – Именно по этой причине мы здесь. Мы можем позаботиться о том, чтобы этого больше не случилось.

Шерил вновь неуверенно кивнула.

– Но вы должны нам рассказать. Такие вещи происходят с вами часто?

Шерил недоуменно посмотрела на нее.

– Вы оказались здесь именно по этой причине? – спросил Сарк. – Ну, понимаете, новая больница и никаких записей о ваших прошлых визитах. А что бы мы узнали, если бы навели справки в больницах Маунт-Киско или Уайт-Плейнса? Выяснилось бы, что они вас хорошо знают? С вами уже случались подобные вещи?

– Я наткнулась на дверь, – прошептала Шерил.

О’Халлинан укоризненно покачала головой.

– Шерил, мы знаем, что это не так.

Она встала, сняла рентгеновские снимки, висевшие на стене, и поднесла их к свету, как это делают врачи.

– Вот ваш нос, – продолжала О’Халлинан, указывая на снимок. – Вот лицевые кости, лоб и подбородок. Видите? Нос у вас сломан, а вот след на лицевой кости. Здесь видна трещина. Кости сдвинулись. Однако челюсть и лоб совсем не пострадали. Значит, удар нанесли чем-то расположенным горизонтально, вы со мной согласны? Чем-то похожим на бейсбольную биту.

Шерил смотрела на снимки. Они были молочно-белого цвета. Ее кости имели размытые очертания. Глазницы показались ей огромными. Обезболивающее гудело в голове, она чувствовала слабость, ее клонило в сон.

– Я налетела на дверь, – прошептала она.

– Край двери расположен вертикально, – терпеливо повторил Сарк. – В таком случае вы повредили бы еще лоб и челюсть.

Он печально посмотрел на рентгеновские снимки.

– Мы можем вам помочь, – сказал О’Халлинан. – Расскажите нам все, и мы сделаем так, чтобы эта история больше не повторялась. Мы можем помешать ему так с вами обращаться.

– Я хочу спать, – прошептала Шерил.

О’Халлинан наклонилась вперед и зашептала:

– Может быть, вы хотите, чтобы мой напарник вышел? Чтобы мы могли поговорить с вами один на один?

– Я налетела на дверь, а теперь хочу спать, – едва слышно ответила Шерил.

О’Халлинан понимающе кивнула.

– Я оставлю вам свои телефоны. Если вы захотите поговорить со мной после того, как проснетесь, вам нужно будет лишь позвонить. Договорились?

Шерил сделала едва заметное движение головой, и О’Халлинан положила визитку на стоящую возле постели тумбочку.

– И не забывайте: мы можем вам помочь, – прошептала О’Халлинан на прощание.

Шерил ничего не ответила. Она либо спала, либо делала вид, что спит. О’Халлинан и Сарк задернули занавеску и отошли к столику медсестры. Врач посмотрела на них. О’Халлинан покачала головой:

– Она все отрицает.

– Налетела на дверь, – сказал Сарк. – Дверь, которая успела хорошо накачаться спиртным, весит двести фунтов и размахивает бейсбольной битой.

Врач вздохнула.

– Не понимаю, почему они прикрывают этих мерзавцев?

В разговор вмешалась медсестра:

– Я видела, как она входила в больницу. Выглядело это очень странно. Я вышла покурить. Она вылезла из машины, остановившейся на противоположной стороне улицы. И сама перешла на нашу сторону. Вы обратили внимание, что у нее были слишком большие туфли? В машине остались двое мужчин, которые внимательно за ней наблюдали, а как только она скрылась за дверями, тут же уехали.

– Какая у них была машина? – спросил Сарк.

– Большая и черная, – ответила медсестра.