– И что мы сделаем?

– Я постараюсь тебе объяснить, – сказал Тони. – Причем как можно проще.

Ричер опустил окно, закрыл замок и вернул на место штору. Джоди стояла около двери, с еще влажными после душа волосами, в простом льняном платье без рукавов, с голыми ногами и в простых туфлях. Платье было того же цвета, что влажные волосы, но станет темнее, когда они высохнут. В руках она держала сумочку и большой кожаный чемоданчик, он видел такие у пилотов коммерческих рейсов. Очень тяжелый. Джоди поставила его на пол и подошла к сумке с вещами, которые накануне Ричер положил у входа. Вытащив из кармана конверт с завещанием Леона, Джоди открыла крышку чемоданчика и убрала его внутрь.

– Хочешь, я понесу? – предложил Ричер.

Джоди улыбнулась и покачала головой.

– У нас тут большой город, – сказала она. – Телохранители не носят тяжести.

– На вид он очень тяжелый, – возразил Ричер.

– Я уже большая девочка, – заявила Джоди.

Ричер кивнул, снял железную щеколду, но оставил ее в верхнем положении, а Джоди, потянувшись через него, открыла замки. Ричер уловил тонкий женственный аромат тех же, что и вчера, духов. Ее плечи под тонкой тканью были хрупкими, почти худыми. Мышцы левой руки напряглись, удерживая тяжелый чемоданчик.

– Чем конкретно ты занимаешься? – спросил Ричер.

– Финансовое право, – ответила она.

Ричер медленно открыл дверь и выглянул наружу. В коридоре было пусто. Лампочка лифта показывала, что кто-то спускается вниз с третьего этажа.

– А какой раздел?

Они вышли из квартиры и вызвали лифт.

– В основном пересмотр сроков погашения задолженностей, – сказала Джоди. – На самом деле я больше специалист по переговорам, чем адвокат в чистом виде. Ну, что-то вроде советника или посредника. Понимаешь?

Он не очень понял. У него никогда не было долгов. Не из-за каких-то особых принципов, а просто потому, что не возникло такой возможности. Армия давала ему все необходимое, крышу над головой и еду. А привычки хотеть большего у него так и не появилось. Но он знал людей, у которых возникали подобные проблемы. Они брали ссуды на покупку домов под залог или машины в кредит, и иногда им не удавалось вовремя выплачивать необходимые суммы. Как правило, дело улаживал служащий компании. Он разговаривал с банком и устраивал все так, что у должника вычитали определенную сумму прямо из зарплаты. Но Ричер понимал, что это мелочи по сравнению с тем, чем занималась она.

– Миллионы долларов? – спросил он.

Прибыл лифт, и перед ними раскрылись двери.

– По меньшей мере, – ответила Джоди. – Как правило, десятки миллионов, иногда сотни.

В лифте никого не было, и они вошли внутрь.

– Тебе нравится твоя работа? – спросил Ричер.

– Конечно, – сказала Джоди. – Человеку нужна работа, а эта – лучшее, что я могу получить.

Лифт дернулся и начал опускаться вниз.

– У тебя хорошо получается?

– Да, – спокойно ответила она. – Я, несомненно, лучшая на Уолл-стрит.

Ричер улыбнулся. Истинная дочь своего отца.

Двери лифта открылись. В вестибюле никого не было, дверь на улицу закрыта, по ступенькам спускается полная женщина.

– Ключи от машины? – произнес Ричер.

Джоди держала ключи в руке. Большую связку на медном кольце.

– Подожди здесь, – сказал Ричер. – Я посмотрю, что на лестнице, вернусь через минуту.

Дверь из вестибюля в гараж открывалась изнутри, ее нужно было просто толкнуть. Ричер спустился по металлическим ступенькам, вглядываясь в полумрак. Никого. По крайней мере, никого не видно. Он уверенно подошел к чужой машине, большому темному «крайслеру», стоящему в двух машинах от машины Джоди, опустился на пол и посмотрел под припаркованными автомобилями. Ничего. На полу никто не прятался. Тогда он поднялся и протиснулся мимо капота «крайслера», потом обошел соседнюю машину. Еще раз опустился на пол в узком пространстве между багажником «олдсмобиля» и стеной и принялся вертеть головой в поисках проводов там, где их не должно было быть. Все чисто. Никаких ловушек.

Ричер открыл дверцу машины и забрался внутрь. Завел двигатель и выехал в проход, а затем задом подкатил к лестнице в вестибюль. В тот момент, когда Джоди вышла из вестибюля, он открыл дверцу пассажирского сиденья. Джоди сбежала по лестнице и ловко уселась в машину – и все это одним уверенным движением. В следующее мгновение она захлопнула дверцу, и Ричер сорвался с места, повернул направо, на пандус, а затем – на улицу.

Утреннее солнце, висящее на востоке, на одну секунду ослепило его, но он промчался мимо его лучей и направился на юг. Первый угол находился в тридцати ярдах. Машины неспешно продвигались вперед, не стояли, но ехали очень медленно. Светофор на перекрестке переключился за три машины до них. Они находились на правой полосе, и Ричер не видел, что делается на выезде с поперечной улицы. Машины двигались по этой улице справа налево от Ричера, по-прежнему находившегося за три машины от светофора. Ричер заметил, что дальний поток на той улице замедлился, объезжая какое-то препятствие. Возможно, припаркованную машину. Или поджидающий своего часа четырехдверный автомобиль. Затем на Бродвее загорелся зеленый свет, и боковое движение остановилось.

Ричер проехал перекресток, повернув голову, глядя вперед и одновременно вправо. Ничего. Никакого припаркованного автомобиля. Препятствием оказались полосатые козлы, выставленные около открытого люка. В десяти ярдах дальше стоял грузовик электрической компании. На тротуаре столпились рабочие, которые пили содовую из жестяных банок. Машины катили вперед, потом остановились у следующего светофора.

Это была неправильная улица. Движение направлялось на запад, слева направо. Ричер отлично видел все, что происходит слева. Ничего. Не на этой улице. Значит, на следующей.