– И как они сумеют тебя остановить? Вызовут национальную гвардию?

До ресторана нужно было пройти четыре квартала. Июньский вечер в Миссури, рядом с рекой. Воздух был теплым и влажным. На небе под цвет платья Джоди сияли звезды. Под свежим ветерком шелестела листва каштанов. На улицах стало больше народу. Появились машины, многие парковались на обочинах. В зданиях побольше располагались отели, но на некоторых выделялись вывески с названиями ресторанов, написанными по-французски. Их освещали специальные прожектора. Место, которое выбрала Джоди, называлось «La Pr'efecture». Ричер улыбнулся, подумав: неужели любовники в маленьких французских городках ужинают в ресторанах под названием «Муниципальное управление»? Ведь именно так переводилось это слово, если он ничего не перепутал.

Однако место оказалось приятным. Молодой официант со Среднего Запада, пытавшийся говорить с французским акцентом, тепло их приветствовал и усадил за столик, выходящий в освещенный свечами сад. Здесь был фонтан, который подсвечивался снизу, а деревья освещались прожекторами, прикрепленными к стволам. На столах лежали льняные скатерти и настоящее столовое серебро. Ричер заказал американское пиво, Джоди предпочла «перно» и воду.

– Здесь очень мило, правда? – заметила Джоди.

Он кивнул. Ночь была теплой и тихой.

– Скажи, как ты себя чувствуешь? – спросил Ричер.

Она с удивлением посмотрела на него.

– Я чувствую себя хорошо.

– Насколько хорошо?

Она смущенно улыбнулась.

– Ричер, ты хочешь что-то выведать.

Он улыбнулся в ответ.

– Вовсе нет, просто я кое о чем подумал. Ты чувствуешь себя спокойно?

– Да.

– В безопасности?

Она кивнула.

– Как и я. Мне здесь спокойно, я не ощущаю никакой угрозы. И что же это значит?

Появился официант с выпивкой на серебряном подносе. «Перно» было в высоком стакане, и он подал его вместе с настоящим французским кувшином для воды. Пиво плескалось в запотевшей кружке. В таких местах не подавали бутылок с длинным горлышком.

– И что же это значит? – спросила Джоди.

Она добавила воду в стакан с «перно», и янтарный напиток стал приобретать молочно-белый цвет. Джоди слегка встряхнула стакан, чтобы жидкости быстрее перемешались. Ричер уловил сильный запах анисового семени.

– Это значит, что здесь не происходит ничего серьезного, – ответил Ричер. – Вероятно, речь идет о небольшой операции, которую проворачивают в Нью-Йорке. Там мы нервничали, но здесь чувствуем себя спокойно.

Он сделал большой глоток пива.

– Но это всего лишь чувства, – возразила Джоди. – Они ничего не доказывают.

– Верно. Однако чувства меня убеждают. И у нас есть достаточно серьезные доказательства. Там нас преследовали, на нас дважды нападали, а здесь никто не обращает внимания.

– Ты проверял? – с тревогой спросила Джоди.

– Я всегда проверяю, – ответил Ричер. – Мы не торопясь прогуливались по набережной. И никто нас не преследовал.

– Ты не обнаружил слежки?

– У них было двое типов, которых я видел в Ки-Уэсте и в Гаррисоне. Кроме того, есть еще парень, который водит «сабурбан». Мне кажется, что больше у них никого нет, в противном случае они бы продолжали нас разыскивать. Значит, это небольшой отряд, базирующийся в Нью-Йорке.

Она кивнула и сказала:

– Я думаю, это Виктор Хоби.

Вернулся официант с блокнотом и карандашом. Джоди заказала паштет и ягненка, а Ричер выбрал суп и porc aux pruneaux [14] – в детстве у него всегда был такой ланч по воскресеньям, если его матери удавалось раздобыть свинину и чернослив в тех отдаленных местах, куда их забрасывала судьба. Это блюдо пользовалось популярностью на берегах Луары, и хотя мать Ричера родилась в Париже, она любила готовить его для своих сыновей, полагая, что таким образом приобщает их к французской культуре.

– Нет, я не считаю, что это Виктор Хоби, – возразил Ричер.

– А мне кажется, что за всем этим стоит именно он, – продолжала Джоди. – Возможно, он остался в живых и с тех пор где-то прятался. А теперь не хочет, чтобы его нашли.

Ричер покачал головой.

– Я думал так с самого начала, но у него другие психологические характеристики. Ты читала его досье. И письма. Я рассказывал тебе о том, что говорил про Хоби его старый приятель Эд Стивен. Он был честным и прямолинейным парнем, Джоди. Немного скучным, но совершенно нормальным. Я не могу поверить, что он мог бросить своих родителей и не навещать их тридцать лет. Почему он так поступал? Я не вижу причин. Это не сходится с тем, что нам о нем известно.

– Может быть, он изменился, – не сдавалась Джоди. – Папа говорил, что Вьетнам менял людей. Обычно к худшему.

Ричер нахмурился.

– Хоби умер, – уверенно сказал он. – В четырех милях к западу от Анкхе, тридцать лет назад.

– Он в Нью-Йорке, – настаивала на своем Джоди. – Он прячется в Нью-Йорке и не хочет, чтобы его нашли.

Он стоял на террасе на тридцатом этаже, опираясь на перила спиной к парку. Возле уха он держал трубку телефона – Хоби продавал «мерседес» Честера Стоуна одному типу в Куинсе.