– Но я не живу в домах. И никогда не жил.

– Ну а теперь будешь жить.

Он долго молчал, затем покачал головой.

– Джоди, я не могу его принять. Он должен принадлежать тебе. Леон должен был оставить дом тебе. Это твое наследство.

– Но я не хочу в нем жить, – просто ответила Джоди. – И папа это прекрасно знал. Я предпочитаю жить в городе.

– Ладно, тогда продай его. Ведь дом твой, верно? Продай и оставь себе деньги.

– Мне не нужны деньги. Папа был в курсе моих дел. Дом стоит меньше, чем я зарабатываю за год.

Ричер взглянул на Джоди.

– Но мне казалось, что там, за рекой, довольно дорогой район?

– Так и есть.

Он опять задумался.

– Речь идет о доме Леона? – еще раз спросил он.

– Верно.

– Ты знала, что он так поступит?

– Не совсем. Мне было известно, что папа не собирается оставлять дом мне. Я предполагала, что он велит мне продать его, а вырученные деньги пустить на благотворительность. Старым солдатам или что-нибудь в таком роде.

– Ладно, значит, так и следует поступить.

Она вновь улыбнулась.

– Ричер, я не могу. Это зависит не от меня. Папа оставил исчерпывающие указания. И я должна им подчиняться.

– Дом, – пробормотал Ричер. – Леон оставил мне свой дом?

– Он беспокоился о тебе. В течение двух лет. С тех самых пор, как ты ушел в отставку. Он очень хорошо понимал, как может все сложиться, – ведь ты прослужил всю жизнь, а потом оказалось, что все кончилось. Он тревожился о том, как ты будешь жить.

– Но он не знал, как я живу, – сказал Ричер.

Джоди кивнула.

– Однако мог догадываться, правда? Он был умным стариком. Он знал, что ты дрейфуешь с места на место. Папа часто говорил, что в течение трех-четырех лет путешествовать очень даже неплохо. Но что будет, когда тебе исполнится пятьдесят? Шестьдесят? Семьдесят? Он думал о тебе.

Ричер пожал плечами. Он все еще лежал на спине и смотрел в потолок.

– Я никогда не думал о таких вещах. Нужно просто проживать один день за другим – таков мой девиз.

Она ничего не ответила. Лишь повернула голову и поцеловала его в грудь.

– У меня такое ощущение, что я у тебя краду, Джоди. Это же твое наследство. Дом должен отойти к тебе.

Она снова поцеловала Ричера.

– Это был его дом. Даже если бы я хотела его иметь, нам следует уважать желания моего отца. Но я не хочу этот дом. И никогда не хотела. Папа это прекрасно знал. И мог делать с домом все, что угодно. Он принял решение. Он оставил дом тебе, потому что хотел, чтобы ты в нем жил.

Ричер смотрел в потолок, но перед его мысленным взором представал дом. Подъездная дорога, идущая между деревьями, справа гараж, крытый переход между гаражом и домом, массивное невысокое здание слева. Кабинет, гостиная, медленные воды Гудзона за окном. Мебель. Все выглядело очень удобным. Может быть, он купит стереосистему. Купит книги. Дом. Его дом. Он мысленно произнес эти слова: «Мой дом. Мой дом». Он даже не знал, как их произносить. «Мой дом». Ричер вздрогнул.

– Он хотел, чтобы дом достался тебе, – продолжала Джоди. – Это воля покойного. С ней нельзя спорить. Воля выражена. И я обещаю, что у тебя не будет никаких проблем. Хорошо?

Он задумчиво кивнул.

– Хорошо. Хорошо, но странно. Очень. Очень странно.

– Хочешь кофе? – спросила Джоди.

Он повернулся и посмотрел ей в лицо. У него будет собственная кофеварка. В его кухне. В его доме. С электричеством. Его электричеством.

– Кофе? – снова спросила Джоди.

– Звучит неплохо, – ответил Ричер.

Она выскользнула из постели и нащупала туфли.

– Черный и без сахара, правильно?

Она стояла перед ним совершенно обнаженная, только в туфлях. Открытых туфлях на каблуках. Джоди перехватила его взгляд.

– На кухне холодный пол. Я всегда надеваю туфли, когда иду туда.

– Забудь про кофе, ладно?

Они проспали в ее постели всю ночь. Ричер проснулся первым, когда было уже совсем светло. Он осторожно высвободил руку и посмотрел на часы. Почти семь. Он проспал девять часов. Лучший сон в его жизни. Лучшая постель. Он спал в разных постелях. В сотнях, может быть, даже в тысячах. Но эта была лучшей из всех. Джоди лежала рядом с ним. Она перевернулась на живот и во сне сбросила с себя простыню. Ее спина была обнажена до талии. Ричер видел округлость груди. Волосы Джоди рассыпались по плечам. Одно колено было слегка согнуто. Голова, лежащая на подушке, была повернута в сторону колена. Это придавало Джоди собранный, спортивный вид. Ричер поцеловал ее в шею. Она пошевелилась.

– Доброе утро, Джоди, – сказал он.

Она открыла глаза. Потом закрыла и снова открыла. И улыбнулась. Нежной утренней улыбкой.

– Я испугалась, что все это мне приснилось, – призналась она. – Однажды так было.

Ричер снова ее поцеловал. Нежно, в щеку. Потом уже не так нежно, в губы. Ее руки обхватили его за плечи, и он оказался рядом с ней в постели. И они вновь занялись любовью, в четвертый раз за пятнадцать лет. Потом они вместе приняли душ – в первый раз в жизни – и позавтракали. Оба ели так, словно голодали несколько дней.