Я попыталась улыбнуться:

–  Вы говорите так, будто он до сих пор жив.

Маэстро пожал плечами.

–  Он наведывается в гости поздно ночью. Придет - и сидит, смотрит на нее, - кивнул он на дверь в кладовую, где висел портрет Джульетты.
– По-моему, он до сих пор ее любит. Поэтому я оставляю дверь открытой.

–  Бросьте, - сказала я, взяв его за руку.
– Ромео не существует, его больше нет. Верно?

Почти оскорбившись, маэстро гневно смерил меня взглядом.

–  Вы же существуете? Отчего же и ему не существовать?
– Он нахмурился.
– Что? Вы тоже думаете, что он призрак? Ха! Конечно, наверняка знать нельзя, но я считаю иначе. По-моему, он реален.
– Он замолчал на секунду, взвешивая «за» и «против», и твердо закончил: - Он пьет вино. Призраки вино не пьют. К этому можно пристраститься, а духи не жалуют страстей. Они очень скучная компания. Я предпочитаю людей вроде вас. Вы забавная. Вот, - он снова налил мне вина, - выпейте еще.

–  Итак, - заговорила я, послушно отпив еще глоток, - если я решусь задать этому Ромео несколько вопросов, как мне это сделать? Где его найти?

–  Ну, - сказал маэстро, поставленный в тупик вопросом, - боюсь, вам придется подождать, пока он сам вас найдет.
– Заметив мое разочарование, художник перегнулся через стол и очень пристально посмотрел мне в лицо.
– Но, по-моему, - продолжал он, - Ромео вас уже нашел. Я в этом почти уверен. Я вижу это в ваших глазах.

Я перенесся на крылах любви:

Ей не преграда - каменные стены.

Сиена, год 1340-й от Рождества Христова

Ромео водил точильным камнем по лезвию плавными осторожными движениями. Уже довольно давно ему не выпадало оказии воспользоваться мечом, и на клинке появились точки ржавчины, которые необходимо было счистить, а клинок смазать. Вообще в случае чего Ромео обходился длинным кинжалом, но тот остался в теле бандита с большой дороги - в минуту несвойственной ему рассеянности Ромео позабыл забрать его с собой. Кроме того, Салимбени не подобает закалывать в спину, как обычного преступника. Нет, это будет настоящая дуэль.

Для Ромео было внове ставить под вопрос сердечное увлечение. С другой стороны, еще ни одна женщина не просила его совершить убийство. Ему напомнили разговор с маэстро Амброджио в ту роковую ночь две недели назад, когда он сказал художнику, что у него отличный нюх на женщин, которые не станут просить больше, чем он готов дать, и что в отличие от своих приятелей он не подожмет хвост при первой же просьбе возлюбленной. Так ли это? Неужели он действительно отважится приблизиться к Салимбени с мечом в руке и, что весьма вероятно, встретить смерть, не насладившись желанной наградой и даже не взглянув еще раз в небесные глаза Джульетты, обещавшие рай на земле?

Глубоко вздохнув, он перевернул меч и начал чистить его с другой стороны. Кузены наверняка гадают, куда он подевался, почему не выходит играть. Команданте Марескотти несколько раз заглядывал к сыну - не с вопросами, но с предложением вместе пострелять по мишеням. Пришла и ушла еще одна бессонная ночь, сочувственную луну снова спугнуло безжалостное солнце. Ромео, неподвижно сидя на столе, думай: неужели сегодня все закончится?

В это время он услышал шум на лестнице у своей комнаты, а за ним - беспокойный стук в дверь.

–  Нет, спасибо!
– зарычал он, как много раз прежде.
– Я не голоден!

–  Мессир Ромео, к вам гости!

Ромео, наконец, встал; мышцы болели от долгих часов, проведенных без движения и сна.

–  Кто?

С другой стороны ответили почтительной скороговоркой:

–  Брат Лоренцо и брат Бернардо. Они говорят, у них важные новости, и просят приватной аудиенции.

Упоминание о спутнике Джульетты - или это редкое совпадение?
– заставило Ромео отодвинуть засов. На галерее у его комнаты стояли слуга и два монаха в рясах с капюшонами, а внизу, во дворе, еще несколько слуг с любопытством пытались разглядеть, кто это убедил молодого господина открыть, наконец, дверь своей комнаты.

–  Входите!
– Он пропустил монахов в дверь.
– Стефано, - посмотрел он на слугу пристальным, непрощающим взглядом, - отцу об этом говорить не надо.

Монахи не без робости вошли в комнату. Лучи утреннего солнца проникали через открытую балконную дверь, освещая несмятую кровать и тарелку жареной рыбы, к которой Ромео не прикоснулся. Рядом с ней на столе лежал меч.

–  Простите наше вторжение в столь ранний час, - сказал брат Лоренцо, убедившись, что дверь плотно прикрыта.
– Но мы не могли ждать…

Больше он ничего не успел сказать: второй монах шагнул вперед и откинул капюшон рясы, открыв на редкость сложную прическу. Не с собратом-чернецом пришел сегодня брат Лоренцо во дворец Марескотти. В грубой монашеской рясе Джульетта казалась еще прекраснее. Щеки ее горели от волнения.

–  Пожалуйста, скажи мне, - начала она, - ты еще не сделал… это?

Взволнованный встречей, Ромео пристыжено отвел глаза:

–  Нет, пока еще нет.

–  Хвала небесам!
– с облегчением воскликнула Джульетта, молитвенно сложив руки.
– Я пришла извиниться и умолять тебя забыть, что я просила о такой ужасной услуге.