Бекка приняла душ, переоделась и отправилась спать, обдумывая, что скажет мужу, когда он вернется.

Она как раз перебирала в голове все обиды (что довело ее до слез), когда в дверях показался Кристос, на ходу завязывающий галстук.

— Если ты сейчас уйдешь, то не найдешь меня здесь, когда вернешься! — выпалила Бекка.

Темные глаза сузились.

— Не нужно неисполнимых угроз.

— Почему ты уверен, что я не уйду?

— Если бы я не знал про гормоны, меня серьезно обеспокоила бы твоя психика. Думаешь, я позволю тебе уйти?

— Ты и не заметил бы моего отсутствия.

Кристос устало вздохнул:

— Поговорим, когда вернусь.

— Может, я тогда не захочу разговаривать...

Уже засыпая под шелковой простыней на постели, которую они должны были делить, Бекка опять подумала о том, что у Кристоса вошло в привычку ночевать на диване в гардеробной.

Только воспоминания и согревали ее ночью.

А если Кристос сейчас утоляет свой сексуальный голод где-то на стороне?

Бекка села и решительно смахнула со щек слезы.

Настало время выяснить, есть ли основания для моего беспокойства.

Трясущимися пальцами она набрала номер Алекса. Телефонную трубку подняли сразу, что при других обстоятельствах показалось бы ей странным. Все-таки два часа ночи...

— Салли, это Бекка. Извини, не могу ли я поговорить с Кристосом?

Возникла короткая пауза, потом вроде кто-то всхлипнул, и женщина ответила:

— Извини, его здесь нет.

Он солгал!

— Ты слушаешь? Кристос...

Трубка выпала из ослабевших пальцев Бекки, из ее горла вырвался полный муки вскрик, и она зажала рот рукой.

Она знала, что должна что-то почувствовать, но только странно оцепенела, а когда медленно и методично начала собирать сумку, ее трясло от непонятного озноба.

— Это было неизбежно, — говорила Бекка пустой комнате. — Он никогда меня не любил... даже не притворялся, что любит, — она шмыгнула носом.

Я не смогу смириться с его неверностью... даже ради еще не рожденных детей.

Бекка сидела на краю кровати и прикидывала, что останется у мамы с папой на полгода — до тех пор, пока не кончится арендная плата за коттедж. Возвращение в школу невозможно, но, если повезет, подвернется какая-нибудь временная работа.

Тут ее губы скривились, и Бекка зарыдала. Проплакав два часа, она так устала, что погрузилась в глубокий, без сновидений, сон.

Проснувшись, она увидела рядом с собой Кристоса, но радость сразу же сменилась гневом и чувством утраты... Безмерной утраты.

Осторожно, не отводя взгляда от спящего мужа, она отодвинулась к краю, сползла с постели и некоторое время постояла, сдерживая дыхание. Мужчина пошевелился и что-то пробормотал во сне, но через мгновение его дыхание опять стало ровным.

Кристос уснул одетым — в том, в чем вечером ушел из дома.

Бекка пыталась отбросить проносившиеся в воображении видения: его мускулистые плечи и руки со связками мышц, поджарое тело в капельках пота... Трепещущими ноздрями она жадно втянула воздух, освобождаясь от эмоций, и чуть не поддалась желанию лечь рядом с ним, в последний раз почувствовать рядом с собой сильное, упругое тело...

Не в силах находиться в одной комнате с мужем, Бекка, сдерживая слезы, попятилась к дверям. В коридоре она прислонилась к стене и, закрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнула.

В мире полно мужчин-обманщиков; ты вышла за такого.

Вспомнив про сумку, Бекка подумала, не вернуться ли за ней.

— Мадам?

Она открыла глаза и увидела обычно флегматичного, а сейчас непривычно озабоченного мажордома.

— С вами все в порядке?

Бекка кивнула:

— Только отдышусь.

— Что-нибудь случилось?

Если не считать того, что моя жизнь безвозвратно испорчена...

Мажордом посмотрел в сторону двери спальни.

— Кристос спит, — заторопилась Бекка. — Не тревожьте его. Могу я чем-нибудь помочь?

— Посетитель, — нерешительно сообщил мажордом, явно смущенный поведением хозяйки.

— Скажите ему, что Кристос занят.

— Спрашивают вас.

— Кто же это?

— Мисс Карас. Она была...