***

Что мне пришлось передумать, пережить (внутри себя), пока доехала…

… лучше никому и не знать.

Аетфе.

… еще только начало поисков и войны – а я едва уже сдерживаюсь от истерики.

Чувство, тупое, глухое, гадкое чувство, что меня раскусили,

наступают на пяты,

вот-вот - и я не успею… ПРЕДУПРЕДИТЬ,

… опоздаю.

Боже, Боже.

Лучше и вовсе не родиться на свет, чем так сходить с ума.

Едва не падаю от попыток быть быстрее, чем физически могу,

… заплетаюсь в собственных ногах,

… задыхаюсь от ужаса и напряжения.

Бегу к главному входу.

Не знаю. Не знаю, где искать.

Но все равно бегу, бегу, хватаясь за надежду.

И снова весь замок полон. Праздник.

Изыск, вычурность, пафос.

Удивленные взгляды… на меня… дерганную, с глазами бешеной собаки, разодетую, как гадкое невежество, полукровку.

А я, а я,… едва не рыдаю, не вою от страха и отчаяния.

Злобно пнув двери, вбегаю внутрь.

Кружусь, кружусь, оглядываюсь по сторонам.

Нигде. Нигде его не вижу.

И снова мчу вперед.

– Доминика?

Бельетони? Не видели?

– Доминик! – (лишь показалось).

И это не он…

– Не видели?

Нет,

… нет,

……. нет…

Болезненные, пустые, приговаривающие к смерти, ответы.

Реву. Реву… уже реву, как сумасшедшая.

Опоздаю, не успею… и всё. Всё!

– ДОМИНИК!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! – дикий, отчаянный крик.

Больная. БОЛЬНАЯ,

отчаянная,

но еще дерусь.

Вдруг кто-то схватил за руку, резкий рывок (оборачивая меня к себе лицом) - и подхватил на руки (перебросив, как мешок, через плечо)

… куда-то уходит.

А сознание, сознание еще не верит. Не верит, что это - правда.

Идиотски молчу, тихо глотая слезы,

испуганно наблюдаю,…

как спешно стал спускаться (со мной) по ступенькам в подвал.

***

Бережно опустил на пол. И, все так же, не бросая на меня взгляды, не пытаясь выяснить, что происходит, отомкнул дверь. Схватив за руку, потащил за собой.

– Доминик! – наконец-то смогла выдавить из себя, сквозь шок.

Не слушал.

Спешно шел куда-то и утаскивал меня туда.

Едва что различаю под ногами из-за гадкого полумрака.

Послушно перебираю ногами - иду.

– Доминик, мне нужно тебе кое-что сказать! – и снова отчаяннее начинает нахлынывать (убивая понимание,… радость от того, что его, моего Бельетони, я все же нашла).

Шок и истерика коварно пытаются играть со мной, вырывая из ножен правильную реакцию на вещи, и взамен подсылая - безумие.

– Доми, - отчаянно заныла вслед.

Не слушает.

Уверенные, сосредоточенные, быстрые шаги… куда-то в темноту.

Ступеньки вверх… и снова резко вниз, по пологому спуску.

– Доминик! – зарычала от больной злости. – Куда ты меня тащишь! Тебе нужно… тебе, - (ну же, давай, Жо, выдавай планы своих больных родственников!) – Тебя хотят убить! Ты должен убегать! Уехать! Прошу! Бельетони!

Не слушал, даже голову не повернул. Не реагировал.

– Доминик!

Вдруг застыл. Резкий удар кулаком по кирпичу (камню) – стена дрогнула (потайной ход?)

Протиснулся вперед и сквозь щель протащил меня.

Еще шаги, шаги… Быстрые, в полном мраке.

Молчу. Едва дышу, и спешно продвигаюсь (тащусь за Домиником) на ощупь.

Замер – застыла и я.

Скрипнула дверь.

Рыжий, медовый свет выстрелил мне навстречу, лукаво ослепив.

(невольно зажмурилась).

Прошел внутрь и затянул меня за собой.

Щелчок – замкнулись двери.

Глава Двадцать Восьмая

Едва зайчики пропали из глаз, как я тут же жадно осмотрелась. Небольшая комнатка: письменный стол, стеллаж с книгами, огромная кровать.

Небольшое кресло-качалка…

Здесь нет окна. За солнце – свечи.

Так, Жо. Соберись. Какие еще свечи?

Резкий разворот. Глаза в глаза.

– Доминик, ты слышал, что я сказала? – пытаюсь быть собрана; слезы засохли на щеках, невольно стянув кожу.

Улыбнулся. Нежно, ласково, как никогда еще. Мой Доминик.

Ступил шаг ближе.

– Слышал.

– Уезжай, прошу.

(коснулся, робко, взволновано, дрожащей рукой, кончиками пальцев… моей щеки и провел вдоль скул к губам)