– Она просто испугалась, - спокойно произнес Луи Матуа и подошел ближе. – Нечего истерить здесь. Нужно подумать, зачем это ему. И что делать дальше. А то, что врет, защищает, поверила – и так понятно. Она же не знает всей правды. Никто ж из вас, любовных интриганов, не объяснил, почему вся Искья так рьяно ненавидит Бельетони, а Эйзем из Ордена своего основателя изгнал. Ведь так? Так?

(молчат; крестная пристыжено отвела взгляд и замерла)

– Жозефина, - вдруг отозвалась Кларисса. – Прости, что раньше тебе это не рассказали. Глупо… было надеяться, что сама поймешь истинное безумие и неуравновешенность Доминика. Отвернешься от него.

(тяжелый вдох)

Бельетони.

Еще задолго до Искьи… был основан Эйзем (мной - Клариссой, матушкой Жаклин, Марией, Марселем и тем же Домиником). Монастырь, как убежище для обездоленных и бедных. Тех, кто мечтает найти покой. Вечный покой, на этой земле. При жизни.

Да, вампиры и полукровки существовали уже тогда. Но без Конфессий и поклонений… тому или иному Божеству.

Одиночки, лишь изредка объединенные под чьим-то началом, началом Древних, - вот истинное лицо былого устоя.

Велись войны, постоянные, вечные рати, без разбора… Делились территории, люди (как снедь и прислуга), среди бессмертных – сторонники, как поддержка моральная и физическая. Вой-на.

Эйзем стоял в стороне, пока однажды кто-то, кем-то, было не придумано, измышлено, что этот монастырь – в будущем огромная угроза для единоличной власти бессмертных – рьяные преследователи человеколюбия и смиренности не поддержат деспотические начала Древних.

Разгромлен, уничтожен, стерт с лица земли

(лишь немногие остались – из двухсот тысяч – не больше десятка).

Доминик тоже выжил…

Но это уже был не тот Бельетони, что раньше. Нет. Обиженный, отчаянный, разгневанный, потерявший связь с добром,… он стал убивать.

Не разбирался уже, кто виноват. Не искал ни зачинщиков, ни бунтарей, ни идеологов.

Убивал. Убивал всех вампиров и полукровок без разбора. Не раз жертвами ставали и простые, невинные люди. Убивал – высасывал кровь… (забирая способности); становился сильнее.

Если бы не Искья, кто его знает, что бы за чудовище вышло из Бельетони.

Обет Ордена Вампиров, обет строгих правил, полного повиновения, подчинения; приоритет справедливости над чувствами и желаниями – вот цена договора, за которым вурдалаки могли укрыться от безумия Доминико Роберто Джованни.

Сила Божества Искьи (или, как некоторые считают, самой Виттории) – внушительная гарантия, что всех, кто ослушается основного Закона, – казнят.

Эйзем, от имени полукровок, и в свою очередь тоже дал клятву

… этому демону. Ведь уже тогда, хоть еще и состоял в одной упряжке с нами, Доминико, но был давно уже… чужим и неподвластным.

Бельетони согласился на такой уклад.

Но не долго счастье было.

Что-то, где-то,… опять туда-сюда,… - и перешли дорогу Доминику.

Да понеслась кровавая…

Все, кто был вне Конфессий, – погибали,

как личинки на солнце.

Эйзем и Бельетони перестали быть совместимыми. Окончательно.

Отрекся (правда, кто от кого – не известно)

Отдельное звено.

Единоличный сударь со скипетром судьи. Попытка у Фемиды отобрать весы.

Прошло полтора века, прежде чем Бельетони снова пришел в себя, и не нашел силы... прощать.

Успокоился.

И я простила. Простила, взяв с Доминика обещание - держаться и не убивать хотя бы… без весомой на то причины.

А на днях, на днях он снова убил. Нарушив все клятвы.

(… похолодело, поледенело внутри меня; волной ужаса обдало лицо, словно прыснули жидким азотом; замерла, не дыша - УБИЛ)

– Неужели, он снова решил воевать? – неожиданно отозвалась Виттория, - И сколько раз такое безумие на него будет находить – а мы будем прощать?

– Не знаю, - печально вздохнула, скривилась Кларисса, неуверенно пожала плечами. – Он обещал. Обещал,… н-но, видимо, такие… не меняются.

– Да чертов он демон. Напился крови больных рассудков – и давно уже утратил себя. Помутнел разум – да и только, - злобно прорычал отец.

– Я ничего другого и не ожидал.
– Нервно хмыкнул Асканио.
– Убивший раз – еще не раз преступит черту смерти. Ведь так… проще. Бах – и нет.