– Слушай, - резкий, с вызовом шаг навстречу (браво, мы здесь одни остались). – Думаешь, крутая?

Расхохоталась та.

– А что ты мне сделаешь? Отщепенец недобитый. ЧТО? – (гордо выровнялась, вытянулась как гусь на параде). – Без своего Доминика… ты и гроша ломаного не стоишь, криворучка недоштопанная.

– Что сделаю? – (ядовито заулыбалась я, переспрашивая – даю последний шанс)

– Что?

Эх, зря, ты, мымра, родилась на свет.

В миг подскочила и, на ходу ухватив какое-то ведерко с рассадой, тут же зарядила ей в голову.

Падло, не помрет – но потеряется уж точно.

(пошатнулась, заскулила)

Но буквально мгновение и в миг кинулась на меня.

Я только и успела с ноги зарядить в живот – та попятилась.

Я не спортсмен, но…

Резкий, молниеносный рывок – и тут же была сбита с ног… я.

Острая боль вдруг разорвала горло, мое горло.

Задыхаюсь, захлебываюсь ею. Чувствую соленую ржавчину на губах.

Попытка отбросить…

Слаба. Слишком слаба - будто стену толкать.

Руками упорно давила, пыталась стянуть, но с каждой секундой все меньше и меньше оставалось сил не то что бороться, а просто дышать.

Де Голь жадно вгрызалась в шею, тут же бросая место укуса. И снова, снова… - больше ран. Вдруг выгнулась, дернулась: резкий удар кулаком по перевернутой плошке – разлетелась та на щепки.

Схватила деревянный осколок – и замахнулась на меня…

… зажмурилась, испуганно сжалась я, предвкушая удар, дикую боль.

Замерла в страхе, не дыша.

Но вдруг стук, треск. Посыпались, зазвенели стекла…

(испуганно распахнула глаза)

Морена замерла в ужасе. Еще мгновение – и рухнула сверху на меня. Мертвая?

… взгляд испуганно скользнул по полу. Все было буквально усеяно толстым слоем земли (и нервно торчащими из нее поломанными саженцами).

Плошки. Деревянные ведерка, миски, разлетелись… все до последней - вдребезги.

Словно усеяна иголками, вся спина де Голь была истыкана осколками.

Испуганно столкнула с себя недвижимое, оцепеневшее тело. Задки отползла на несколько футов, резкий разворот - и испуганно убежала прочь.

А в голове лишь один вопрос:

КАКОГО ЧЕРТА? ЧТО ПРОИЗОШЛО?

Глава Двадцать Шестая

***

Винный погреб-подвальчик.

Я испуганно забилась в угол, сжалась (подмяв под себя ноги).

Глаза лихорадочно метают взгляды по сторонам,… ища ОТВЕТЫ.

Я убила? Убила ее??

УБИЛА?

Нет.

Только не это.

Не это.

Я… я готова еще не раз терпеть ее издевки,

воевать,

драться…

Но убить – нет. НЕТ! Не так…

– Вот ОНА! – вдруг кто-то крикнул (послышалось на лестнице).

Быстрые шаги – и матушка Жаклин уже стояла передо мной.

– А ну пошли со мной, милочка, - злобно схватила за шкирку (не сопротивляюсь; ужас, страх, отчаяние давят сознание – каюсь…); потащила за собой.

– Искевцы уже едут, - послышалось женский голос нам вслед.

– Вот и отлично, - злобно прошипела монахиня, все еще не выпуская меня из хватки (бесцеремонно тащила за собой, как гадкое отродье; настоящего преступника).

***

А вот и мои адвокаты.

В кабинет Клариссы зашли Виттория, папа… и Асканио.

Аско?

Н-но зачем? Зачем он здесь?

(пристыжено отвела взгляд, уткнулась в пол)

Я, бесспорно, очень, ОЧЕНЬ рада его видеть, н-но…

Стыдно, стыдно мне… за все, что было.

Не его я больше. Не ЕГО.

Отпустил – и я… ушла.

– Что случилось? – резким, уверенным (отчасти нахальным) голосом изрекла Виттория и тут же обняла меня за плечи (прижала к себе спиной).

– Рада, что все приехали, да так быстро. Нам она ничего не рассказывает. Читать мысли… не умеем. Потому – все надежды на вас. Добровольно или принудительно, девушка должна сознаться.

(тяжело сглотнула; напряглась и крестная)

– Так в чем же, вообще, дело, вы хоть сами скажете? – не выдержал отец. Короткие, быстрые шаги в центр комнаты.

– Вы присаживайтесь, не стойте. Разговор наш будет длинным… и тяжелым.

Вдруг Асканио ехидно рассмеялся (оторвался от стены и прошелся к свободному креслу).

– Нечего так драматизировать, Кларисса. Мы всегда готовы наше чадо забрать на Искью, коль сами не справляетесь.

(ого-го, наше чадо? вот это Асканио выдал!)