Прошлась вглубь парка (по длинным аллеям, окутанным тоскливым полумраком).

… через газоны… к быстрому ручейку.

Да уж. Страшно - не страшно, но…

– А я думал, куда ты пропала.

Испуганно обернулась. Доминик.

Только этого еще не хватало, чтобы нас увидели наедине, в темноте, вместе…

Не хватало мне еще ревности Асканио.

– Привет.

– Привет, - подошел ближе. – Как поживаешь?

– Отлично, - холодно, непринужденно ответила я, все же не смотря ему в лицо, пыталась (или делала вид?) поудобнее стать, ведь каблуки вдавливались в мягкую почву… и было ужасное чувство, что проваливаюсь под землю, еще чуть-чуть - и упаду.

Невольно шатнулась, выдергивая шпильку из «капкана».

И точно бы шлепнулась, завалилась на землю, если бы в миг Доми не подхватил меня…

… и не

прижал к себе.

Невольно взглянула в глаза.

– Скучала? – тихим шепотом обдал мои уста.

Вздрогнула от дурных чувств.

Эх, Жо! Соберись! Соберись немедленно.

С последних сил натянула маску равнодушия.

– По туфельке? Да.

Рассмеялся.

На мгновение его взгляд отдернулся в сторону, становясь бессмысленным. Короткий вдох – и вдруг снова улыбка заплясала на его губах.

И вновь глаза в глаза.

Неожиданно рука скользнула с моей талии вниз и застыла на уровне бедер.

– А давай сделаем так, что и по трусикам ты будешь скучать?

От возмущения я даже рот приоткрыла. Гневно дернулась, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но сил не хватило – слишком крепко держал меня в своих объятиях.

Расхохотался.

– Падонок!

– Просто… платье…, - (попытка оправдаться? ну, ну), - ты же мне не подаришь, туфелька - есть уже. Остается…

– А, может, я тебе сейчас фингал подарю… На память? Как вариант?

– У-у-у, хулиганка, - наиграно возмутился Доминик и еще сильнее меня прижал к себе.

Едва попыталась вновь вырваться, как поцелуй прилип к моим губам, лишая права на самостоятельность. Властный, наглый, страстный… порабощал, как кат.

Нагло ворвавшись своим языком мне в рот, тут же повелительно отыскал мой язычок

и стал его дразнить.

Невольно (или осознано?) ответила… ОТВЕТИЛА я ему.

Но лишь на мгновение, на мгновение… позволила себе это безумие.

Резкий рывок. Отпрянула (так что едва обоих не завалила из-за неожиданности на землю).

– Отпусти, - жестко, нервно гавкнула.

Замер в недоумении.

– Что-то не так?

– Не так, - тяжело сглотнула ком боли.

– Что?

Не дышу.

Мысли взрываются в голове – попытка найти, подобрать правильные слова.

Но едва набралась смелости, и сил выдавить что-то в оправдание, как вдруг женский голос перебил весь настрой.

– Доми, вот ты где! О, и Жо здесь.

Узнала, та сама Дамочка из Олимпа.

– Голова заболела от шума, - попыталась выкрутиться.

Та мило (ехидно!) улыбнулась.

– Ясно. Кстати, тебя Асканио уже искал. Переживает, где пропала.

Бельетони на такие слова лишь ехидно захихикал.

– Да уж, старый хрыч размечтался. Девушка отдыхает, не видно?

Тяжело сглотнула я. Вот, вот ты, Доминик, и скользнул по тонкому лезвию правды.

Нужно срочно бежать, пока не поранилИсь.

Так и не выдавив из себя улыбку, резкий разворот к замку – и уйти прочь.

Но едва попыталась отдалиться, как вдруг Доминик тут же схватил меня за плечи и подал назад, заставляя застыть на месте. Жестко. Грубо. Дерзко. Словно я в чем-то провинилась.

Испуганно взглянула ему в глаза…

… и тут же пожалела.

Нервно дернулась и замерла в ужасе. В приговоре.

Его, его, Доминика глаза… черны, черны.... Белки затянулись дикой, глубокой, непроглядной мглой, выволакивая наружу истинный ужас. Мрак. От уголка до уголка, одной, сплошной черной, мазутной смесью заплыли зеницы демонической Тьмой.

Я испуганно сжалась, боясь дышать.

Губы, его губы нервно дрогнули.

Отстранился. Выпустил меня из объятий.

Короткий вдох – и пошел прочь.

– Милая, вот где ты, - передернуло, продернуло на месте. Резкий разворот.

До чего… же все размеренно посекундно. И кто же выдумывает эту игру? Кто тянет нити напряжения?

– Прости, Асканио. Видимо, я сильно загулялась.

– Ничего, дорогая, ничего страшного, - притянул к себе… и вдруг поцеловал. Жарко, повелительно, приговорено…

Я НЕ могла НЕ ответить.

Боль. Дикая боль разорвала мне сердце, пустив ни один ручей крови… в душу.

Теперь в клетке… оказалась я.