Шрифт:
… тихо хихикал от радости во мне давно уже, казалось, умерший букинист.
– Хорошо, я сейчас, - и Амели протиснулась в ряды стеллажей, стоящие недалеко от нас.
Вдруг скрипнула дверь. Я испуганно обернулась.
Э-э… Испуганно провела взглядом по «гостю».
Тот самый «молодой мужчина» из трапезной.
Пристыжено отвернулась.
– Так, так, кто это у нас? – вдруг раздался за моей спиной мужской голос. Жаль, что не приходится гадать, кому он принадлежит.
Только из чувства такта и воспитания, обернулась. Страх же приказывал замереть, не дыша, или сразу же убегать прочь.
– Вы … это мне? – голос предательски дрожал. Глаза лихорадочно метали взгляды, боясь зацепиться, застыть хоть на мгновение на его лице.
– Вам, - коротко … и обрекающе.
– Я здесь... здесь…
Вдруг к нам выскочила мой «поводырь».
– Это - Мария. Ей нужно было повидаться с Матушко…й
– Я Вас не спрашивал, - грубо перебил девушку. Короткий, презрительный взгляд на Амели и снова ко мне обернулся.
– Так кто Вы?
– Мария Бронс. Мне нужно встретиться с Настоятельницей Монастыря, Клариссой…
Черт! Черт! Как ее полное имя?
– Клариссой Марией Брадау Висконсе. Будьте так добры, проявлять уважение к этой женщине и называть ее полным именем.
– Простите, - пристыжено опустила взгляд в пол.
… Мария Брадау Висконсе.
– И что такое срочное привело… человека сюда?
– Я не могу… - тяжело сглотнула. И будь что будет. И хоть пристрели или разорви на месте. Матуа приказал. – Не могу сказать, простите.
Злорадно хихикнул. Неспешно прошелся, обойдя меня вокруг и осмотрев со всех сторон.
Амели молчала, застыв в испуге.
Эм, если вы боитесь… «своих»,… то что тогда мне делать?
Невольно, инстинктивно дрогнул взгляд. Едва уловила его очи, как испуганно попятилась.
Я… Я впервые такое вижу!
Белки, белки его глаз заплыли чернотой, слились со зрачками в одну густую, ужасную массу.
Попятилась к дверям.
Рассмеялся.
– Так, так. Мать полукровки. – Казалось, он всматривался мне в душу.
Уткнулась спиной в дверное полотно, но открыть его не решалась. Застыла в приговоре.
– Меня больше всего поражает, нагуляют себе уродцев, а дальше на Эйзем, словно тут пристанище для бездомных. Думаете, что вас здесь ждут?
Я едва дышала…
– Что молчишь? Чем думала, когда ложилась под вампира? Или скажешь, что не знала, кто он?
Поежилась. Словно ледяной водой плеснули мне в лицо. Нервно дернулась. Тяжело сглотнула застрявший ком боли и стыда.
– Знала, - едва слышно прошептала…
– И что теперь? Где твой принц?
Обижено закусила губу. Молчу. Молчу! Но мысли в голове взрываются в бешеном танце, выдавая сотни болезненных ответов.
Удивленно вздернул бровью. Улыбнулся.
– Матуа? Луи-Батист Матуа?
КЛЯНУСЬ! Я молчала! МОЛЧАЛА!
Удивленно уставилась в глаза. В черную бездну…
– У Поверенного возлюбленная? Да еще и дитя? – расхохотался, дикий, жестокий, ядовитый смех, - Забавно! Очень забавно! Что же, Мария, - вдруг подошел ближе, обнял за плечи, и вкрадчиво, словно близкому другу, интимно прошептал на ухо, - Это будет очень весело. Добро пожаловать в Орден Эйзем. Думаю, Мать будет рада такому знаменитому роду, как Матуа. А уж тем более,… чего отказывать ВДОВЕ Поверенного?
Нервно отдернулась, вырвалась из его рук прочь, в сторону.
– Луи ЖИВОЙ! – отчаянно закричала ему в лицо. – ЖИВОЙ!
– Надолго ЛИ?
Глава Сорок Вторая
***
(Луи)
Да уж. Непривычно…
Всегда я шел Судьей, Прокурором, Катом в этот зал…
А теперь нынче,… нынче уже МНЕ улыбается гильотина, жмурится плаха, скалится Смерть.
Я не боюсь. Не боюсь. Если Мария успела доехать до Эйзема… то БОЛЬШЕ В ЭТОЙ ЖИЗНИ Я НИЧЕГО НЕ БОЮСЬ.
Не знаю, не знаю,… если ли что там… за пределами ЖИЗНИ. За пределами этого мира…
Но если и есть, я буду покорно ждать свою девочку.
Нет – на нет и суда нет.
Но душа навеки принадлежит этой малышке… из первого купе, с рассыпанным валиумом по полу…
Робкими вздохами…
… горькими слезами.
Моя девочка. Моя…
Мать моего ребенка. Моего ЕДИНСТВЕННОГО ребенка. А что мне, старому глупцу, еще нужно?
Все мечты сбылись… Сбылись…
Пусть не в той мере, слегка не так, как грезилось, но СБЫЛИСЬ.