Обвил руками вокруг талии и помог встать, выровняться. Короткие шаги к туннелю. Но вдруг девушка, та самая, которая только что спасла гвардейца, преградила нам путь.

(всем своим видом она напоминала барышню из девятнадцатого века: высокая, идеально уложенная прическа из ровных, гладких, блестящих черных волос, вплетенные розы тиарой, длинное пышное красное платье, корсет которого так властно сжимал грудь, а юбки колокольчиком свисали к низу)

– Луи.

– Да?

– Насколько я правильно поняла, это та самая… Мария?

– Да.

– Тогда не стоит. Не стоит ей идти в замок. Помни, если она попадет внутрь – то назад уже прежней не вернется.

– Виттория,… - раздраженно скривился.

– Думаю, сможете побыть наедине и все выяснить на «Queen notte». Как вариант? А с твоим отсутствием на суде я сама разберусь.

Вдруг протянула к нам руку… Разжала кулак: на ладоне запестрел небольшой металлический ключ.

– Спасибо, - едва слышно прошептал Матуа и тут же его выхватил. Вдруг отстранился от меня… коротким, проворным движением стянул с себя черную атласную мантию и протянул ее девушке (оставшись лишь в одном черном пиджаке)…

Та ловко подхватила ее и, немного скомкав, прижала к груди.

– У вас час. За это время никто по тебя не хватится, час смогу удерживать иллюзию, но не больше.

– А ты, ублюдок… , - обернулся Луи к стражнику, - Я с тобой еще разберусь. Не думай, что будешь жить после того, что сделал…

Глава Тридцать Восьмая

***

(Мария)

Я торопливо шагала за Луи, пытаясь не отставать.

– Он не хотел… - пыталась я вступиться за гвардейца, но Матуа не слушал.

Молчание. Железное молчание…

Спустились к тихой, застывшей в вечности… набережной,

… вдоль ряда яхт… Усталых белоснежных красавиц.

«Queen Notte»

Огромная, трехэтажная белая барышня… чем-то больше напоминала космический корабль, чем яхту. Пестря десятком меленьких, овальных окошек вдоль палубы, была ни чем другим, как молчаливой пирамидой, снизу выкрашенной в темно-синие тона бездны океана, а сверху – с белой верхушкой холодного, одинокого айсберга.

Аккуратно пробралась по мостику на палубу. Взрываясь в смущении и утопая в дикой пучине волнения, обернулась.

Луи ласково улыбнулся в ответ, спешно забравшись за мной на борт. Нежно обнял за плечи и немного подал вперед, настаивая идти дальше.

Скрипнула дверь.

Короткие шаги по лесенке вниз, в каюту.

Я не могла поверить своим глазам. Как в таком, казалось бы, небольшом месте могла поместиться целая зала? Такая красота? Большие бархатные белые софы вдоль стены, небольшой стеклянный журнальный столик по центру… Круглая тумба в углу… Огромный, шикарный букет свежих синих роз в вазе.

Обернулась.

Тяжелый вдох.

Хоть мой разум и пленило сейчас любопытство, да в голове дурман и напряжение не давало полноправно упиваться красотой.

Луи. Луи – моя красота. Мое незабвенное, вечное великолепие. Мечта…

Отчего-то было страшно взглянуть в глаза…

Боль. Я предчувствовала невыносимую боль. Взгляд покорно застыл на уровне его губ, боясь даже на мгновение дрогнуть вверх.

Едва дышу…

– Думаю, нам никто здесь не помешает, – наконец-то набрался смелости Матуа и выдавил из себя звуки… слова. – Что-то произошло?

Ойкнуло, ойкнуло сердце. Невольно сжалась.

Мысли взрывались в голове, не давая возможности нормально рассуждать. Подобрать правильные слова. Его голос расколол меня на части…

Короткое, безжизненное…

– Да.

… Иначе бы не пришла.

Я помню,… помню, что ты говорил. Предупреждал.

– Мария, - короткий шаг навстречу. Обнял, прижал к себе.

Задыхаюсь. Задыхаюсь! Жадно вобрала в себя божественный аромат и замерла. Как больная, как шизофреник, как наркоман, я питалась, впивалась его ароматом.

Жаркое, страстное, сводящее с ума дыхание обожгло кожу… нежный, ласковый поцелуй сорвал последние оковы самообладания…

– Милая моя… Что случилось?

Оттолкнула…

Вгрызаясь зубами в остатки силы в кулак, едва не крича, не душа себя за такую глупую вольность, оттолкнула Луи от себя. Шаг назад.

Только не так… не в его объятиях. Иначе ничего не скажу, не смогу… не смогу правильно все изложить.

… чтобы понял.

Не смогу… раскрыться.

– Матуа, - пыталась возвести невидимую, но хоть насколько возможно, прочную преграду. – Я помню… Помню все те причины, по которым нам нельзя быть… Всё то, что разделяет нас. Помню… И, если было бы это возможно, я бы старалась до последнего не напоминать тебе… о себе.