– Я думала, ты математик!
– съязвила Тоня.

– Я читающий человек из самой читающей - когда-то в прошлом - страны!
– заметил Юрастый.

– Она и нынче самая читающая, просто изменился круг авторов, - пробурчала Тоня.
– Но подобные смены закономерны. Так оно и должно быть...

– Должно, если на смену Тургеневу приходит Бунин!
– заявил Двесметаны.
– А если резко меняется уровень, припарковавшийся у подъезда и добравшийся или опустившийся до бедер и колен? Тогда как?

– Ты звонил мне и просил прийти, чтобы подискутировать о проблемах современной литературы?
– возмутилась Тося.
– Свой последний рассказ я написала лет десять назад и больше туда не суюсь! Я не умею и не хочу сочинять десять трупов на странице! Мне противно писать не книги, а сплошную льющуюся со страниц кровь. Сижу себе спокойно в издательстве, никому не мешаю, примус починяю... Ленивый поток сознания...

– Перед нами вся жизнь, - вслух задумался философски настроенный Юрастый.
– Нельзя научиться не делать ошибки, но можно научиться их не повторять.

– Да, ты сильно не похож на математика!
– повторила саму себя Тоня.
– А о каких ошибках ты говоришь? О литературных?

– И о них в том числе, - кивнул Юрий.
– Но больше о наших собственных. Почему мы расстались с тобой, Тоня?

– Ты меня об это спрашиваешь?!
– возмутилась она.

– Тебя, а кого же еще?

Юрастый был невозмутим.

– У тебя характер, не умеющий ждать, - объяснил он.
– Таков твой удел. Тебе всегда все нужно получить сразу. Отсюда и бесконечная смена лиц... Это постоянка. Поэтому ты всю жизнь по мужикам мотылялась и наверняка продолжаешь до сих пор. Это не обвинение, а констатация факта.

Тося подумала, что они теперь сами к ней мотыляются. Через стены. Вроде этого просто Толика.

– Тебе трудно так жить, я понимаю, но и рядом с тобой нелегко, - продолжал Юрастый.
– Только я понял это куда позже нашего расставания. Понял и решил, что нужно все вернуть на свои места: нас с тобой, Дениса и нашу общую девочку. Нашу дочку...

Тоня молчала.

– Почему ты такая безответная? Даже слишком... Сформулируй свои желания и мысли! Тося, ну что ты опять такая размазанная?

– Ты съехнутый!
– грустно сказала Тоня.
– Математики все такие. Просто так общаться с цифрами не просто! Кто еще согласится жить в мире цифр и логарифмов? Ну, какая у нас с тобой может быть дочка?!

– Рыженькая, - объявил Юрастый, и его взгляд стал таким же затуманенным и нежным, как у Дениски, вспоминающем о своей ненаглядной.
– Очень хорошая девочка. Глазастая... Тихая... Ласковая...

Юрастый замолчал. Тоня терпеливо ждала продолжения. Не дождалась. Новоявленный отец с головой провалился в излюбленную сцену возвращения блудной дочери.

– Я не знаю, что мне с вами делать!
– в отчаянии прошептала Тоня.
– Со всеми вами! Какой-то ужасный год! Переполненный любвями и неожиданными встречами...

Двесметаны по-прежнему молчал.

– Да что с тобой?!
– крикнула Тося.
– Юрастый, приди в себя! Какие дочки в нашем возрасте?! Ты же прекрасно умеешь считать! Ты математик! Эта кукла никак не может быть нашей дочкой, опомнись!!

Но Юрастый замечательно вошел в новую, внезапно предложенную ему роль и наотрез отказывался из нее выходить. Откуда у него, такого всегда мягкого и податливого, легко идущего на любые уступки и компромиссы, взялось это паршивое чугунное упорство?!

– Не может, но будет!
– упрямо заявил он.
– Это мое последнее желание в этой жизни! И ты все отлично понимаешь, и тоже этого хочешь! Во всяком случае, ты должна выполнить окончательную волю близкого тебе человека!

– Ты что, умирать собрался?
– испугалась Тоня.
– Почему это последнее да окончательную?

– Да, я свою жизнь завершаю!
– торжественно, с какой-то нехорошей ложной патетикой и пафосом провозгласил Юрастый.
– Не понимаю твоего удивления! Надо быть готовым к уходу в любой момент! Тем более, в нашем возрасте.

– Ты серьезно болен? У тебя что-нибудь нашли?
– впала в панику Тоня.
– Плохие снимки и анализы? Немедленно выкладывай! Будем лечиться!

Юрастый пожал плечами.

– Снимки, анализы... Что за ерунда... Мне нашли дочку! Тося, понимаешь, мне нашли дочку!! Родную, единственную, на всю оставшуюся жизнь!! При чем тут болезни? И вообще в жизни много жизней.

– Звучишь оптимистично, - согласилась с ним Тоня.
– Особенно насчет жизней... И что дальше?.. Какой ты себе видишь нашу дальнейшую жизнь?