– Знаю, - сказала Лариса и снова с удовольствием зевнула.
– У нас в городе были такие двойнятки-девчонки. Так они прожили жизнь втроем с мамой, не выходя замуж и за порог своего дома поодиночке. Только крепко взявшись за руки. И сейчас так живут. Им уже скоро полтинник стукнет. Хорошо, что вы с Константином все-таки нашли себе семьи.

Тося вздохнула.

– Ты считаешь, у меня есть семья?

– У тебя много семей, - уточнила Лариса и фыркнула.
– А это тоже неплохо. Да, я хочу тебя спросить: Олег...
– она нерешительно помолчала.
– Почему вы с ним разошлись?

Лариса смотрела исподлобья, пристально и недобро, словно подозревала Тоню в каком-то нераскрытом преступлении. Олег... Теперь еще и Олег...

Тося села на стул и сложила руки на коленях. Ах, какие это были когда-то красивые тонкие руки и изящные, выразительные коленки! Ими действительно стоило любоваться. И во что они превратились нынче... Иезуитски старательно изрисованные синими, тонкими, набухшими ручейками ноги и сухо белеющие, зашелушившиеся от воды и мыла кисти рук...

– Сядь и закрой дверь в кухню!
– велела Тоня сестре.
– Иначе разбудим детей!

Лара нехотя прикрыла дверь и шлепнулась на табуретку.

– Ну да, как же, их разбудишь!
– хмыкнула она.
– Они заснули всего два часа назад! Всю ночь возились, как две мышки, шуршали, шептались, хихикали... И без конца целовались. Так надоели!
– Лариса опять зевнула.
– У тебя не выспишься. А Нанка ничего! Глазки томные. Только уж больно молоденькая. И вообще твой дитенок мог бы немного повременить со своими сексуальными ненасытными вожделениями. Хотя бы до окончания школы. Так как же Олег?..

Тося опять вздохнула. Сестра в неурочный час призвала ее к ответу, но ведь когда-нибудь это должно было обязательно случиться.

– У меня такой характер, - медленно начала Тоня, - я люблю все варианты проигрывать до конца. И всегда тяну до последнего. Лишь когда вижу, что дальше ничего нет и быть не может...

– Тогда начинаешь все по новой!
– съязвила Лариса.
– И так до бесконечности! Стало быть, с Олегом тебя давно ничего не связывает, и вариант проигран до конца? Правильно я тебя понимаю?

– Проигран, - прошептала Тося.
– Конечно, он проигран... Как и все предыдущие. Увы...

– Ничего не увы!
– живо возразила окончательно проснувшаяся сестрица с насмешливыми глазами.
– Тоська, ты ведь умеешь вязать, значит, тебе хорошо известно главное правило: если не можешь легко, без сожаления распускать, вязать никогда не научишься. Умей проигрывать!

– Да я всю жизнь лишь этим и занимаюсь!
– взорвалась Тоня.
– И, по-моему, уже давно замечательно умею! Проигрывать до бесконечности тоже невозможно.

– Возможно, - пробубнила Лариса.
– Еще как возможно... Никак не можешь остановиться - и все... Катишься по инерции. Потом вдруг оглянешься вокруг - а рядом никого больше нет... Одна толстая Алена Дутикова да Петрович с сальными лапами. Тогда рванешь не только в Москву, а даже на Марс без остановки на Луне!

– Как будто на Марсе рядом с тобой кто-нибудь окажется!
– логично заметила Тоня.
– Москва в этом смысле куда практичнее. Вообще каждый всегда почему-то принимает к рассмотрению положительный вариант, оставляя вполне реальный негатив за бортом. Наверное, это правильно, хотя в последнее время мне кажется, что это наша общая трагическая ошибка. Сразу предполагать надо именно плохое. Тогда разочарований почти не будет, а неожиданно наступившее светлое завтра станет настоящей радостью и счастьем. А что сейчас в результате? Каждый, в любом городе и в любом поселке, независимо от семьи и соседей, страшно, болезненно одинок! Такое беспросветное одиночество заставляет людей менять адреса и фамилии, кочевать, блуждать по белу свету, звонить по телефону, ходить на тусовки и знакомиться на улицах. Одиночество живет за каждым окном, за каждыми шторами, за любой дверью. Оно насмешливо и упрямо, оно жестоко и неотступно, оно... Ну, что нам с тобой его обсуждать! По-моему, ты собралась с ним покончить раз и навсегда...

– Эх, раз, еще раз, еще много-много раз, - пробурчала Лариса.
– Ты тоже пыталась это сделать... Сколько попыток у тебя было? И все впустую... Только Денис... Твоя заплатка на все случаи жизни. Но это еще хорошо, у других и того не остается. Ты прости меня, Тоська, что я свалилась тебе на голову. Да еще Олег... И Алена... Но мы скоро переедем.

– Да ладно, живите!
– махнула рукой Тоня.
– Мне веселее. А Денис всегда обожал Олега. Хотя, сдается, у него была своя квартирка. Куда она делась?

– Никуда не делась, - сказала Лариса, красиво, по-королевски потянувшись.
– Просто там временно живет крокодил. А я не мечтаю разделить с ним жилплощадь.

– Какой крокодил? Почему крокодил?!
– изумилась Тоня.

– Ну, какой! Обыкновенный, зубастый, с хвостом, - пожала плечами Лариса.
– Его Захаров отравил: сунул котлету третьей свежести. Зубастый здорово траванулся, и Олег увез его к себе спасать крокодилий желудок, оказавшийся в расстроенных чувствах. Выходил, теперь кормит по диете для гастритчиков, целый день матюгает Захарова и советует хвостатому как-нибудь позавтракать Захаровым. Только, боюсь, если крокодильчик его послушает, то никогда не оклемается. А сейчас на фамилию "Захаров" зубастого тошнит и скручивает судорогами. Но это пройдет. Болезный уже бодро ползает по всей квартире и купается в ванне. Особо уважает шампунь "Лореаль". Скоро зеленый вернется обратно, и вот тогда мы и переедем к Олегу. Тось, прости меня!