– Ты… ты уверен, что это правда?

Роули уставился на нее – впервые он казался озадаченным.

– Конечно, уверен! Это же элементарно. Теперь все в порядке. Все будет так, как раньше планировал Гордон, – словно эта драгоценная парочка вообще никогда не появлялась!

«Все будет как раньше… Но происшедшее невозможно стереть напрочь, – думала Линн. – Нельзя притворяться, будто ничего не случилось».

– Что с ними будет? – медленно спросила она.

– А? – Было ясно, что до сего момента Роули об этом не задумывался. – Понятия не имею. Полагаю, вернутся туда, откуда прибыли… – Он немного помедлил. – Знаешь, я думаю, мы должны что-нибудь сделать для Розалин. Она ведь ничего не знала, когда выходила за Гордона. Я уверен, Розалин считала, что ее первый муж умер. Да, мы должны выделить ей приличное содержание. Надо это обсудить.

– Тебе она нравится, не так ли? – поинтересовалась Линн.

– Вообще-то да. – Роули задумался. – Славная малышка и знает, с какой стороны подойти к корове.

– В отличие от меня.

– Ничего, научишься! – великодушно пообещал Роули.

– А как же… Дэвид?

Роули сразу помрачнел:

– К черту Дэвида! Эти деньги никогда ему не принадлежали. Он просто приехал и жил за счет сестры.

– Нет, Роули, это не так. Дэвид не нахлебник. Возможно, он авантюрист…

– И вдобавок убийца!

– Что ты имеешь в виду?

– Кто, по-твоему, прикончил Андерхея?

– Этому я не верю! – крикнула Линн.

– Конечно, это Дэвид – больше некому! В тот день он был здесь. Приехал поездом в пять тридцать. Я встречал груз на станции и видел его издали.

– Он вернулся в Лондон тем же вечером, – резко сказала Линн.

– После того, как убил Андерхея, – с триумфом добавил Роули.

– Ты не должен бросаться такими обвинениями, Роули. В котором часу убили Андерхея?

– Ну, точно не знаю… – Роули сделал паузу. – Вряд ли мы это узнаем до завтрашнего дознания. Думаю, между девятью и десятью.

– Дэвид вернулся в Лондон поездом в девять двадцать.

– Откуда ты знаешь?

– Я… я встретила его, когда он спешил на поезд.

– Откуда тебе известно, что он на него успел?

– Потому что позже он звонил мне из Лондона.

Роули сердито нахмурился:

– Какого черта он тебе звонил? Будь я проклят, Линн, если…

– Господи, Роули, какое это имеет значение? Во всяком случае, это доказывает, что он успел к поезду.

– У него было достаточно времени, чтобы убить Андерхея и побежать на станцию.

– Нет, если Андерхея убили после девяти.

– Ну, его могли убить и немного раньше.

Но в его голосе звучало сомнение.

Линн полузакрыла глаза. Неужели это правда? Неужели ее обнимал и целовал убийца? Она вспомнила странное возбуждение Дэвида, когда он, запыхавшись, выбежал из рощи. Быть может, на него так подействовало убийство? Линн пришлось признать, что это весьма вероятно. Способен ли Дэвид на такое преступление? Мог ли он убить человека, не причинившего ему никакого вреда, – призрака из прошлого? Человека, чьей единственной виной было то, что он стоял между Розалин и огромным наследством – между Дэвидом и возможностью пользоваться деньгами Розалин?

– Зачем ему убивать Андерхея? – неуверенно пробормотала Линн.

– Господи, Линн, ты еще спрашиваешь! Я ведь только что тебе объяснил – живой Андерхей означал, что мы получим деньги Гордона! К тому же Андерхей Дэвида шантажировал.

Это больше походило на правду. Дэвид, безусловно, мог убить шантажиста – по всей вероятности, именно так он бы с ним и поступил. Да, теперь все сходится – спешка Дэвида, его возбуждение, яростные, почти сердитые поцелуи. А потом – отказ от нее: «Мне лучше исчезнуть…»

Словно издалека она услышала голос Роули:

– В чем дело, Линн? Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, конечно.

– Тогда, бога ради, не смотри так мрачно. – Он обернулся, глядя вниз, на «Плакучие ивы». – Теперь мы сможем привести здесь все в порядок, купить кое-какие приспособления, облегчающие работу. Я хочу, чтобы тебе было уютно, Линн.

Это будет ее дом – ее и Роули…

А однажды, в восемь утра, Дэвида вздернут на виселицу…

Дэвид положил руки на плечи Розалин. Лицо его было бледным, взгляд – настороженным.

– Говорю тебе, все будет в порядке. Но ты должна сохранять спокойствие и делать то, что я тебе скажу.

– А если тебя арестуют? Ты сам говорил, что это возможно.

– Да, возможно. Но это долго не продлится, если только ты не потеряешь голову.

– Я буду делать все, что ты скажешь, Дэвид.

– Умница! Тебе нужно только придерживаться своих слов – повторять, что убитый – не твой муж, Роберт Андерхей.